Пётр КУЧУКОВ. Зелёный витязь
Из литературного наследия / Публикация подготовлена Ириной Ушаковой / На илл: Пётр Алексеевич Кучуков (1939–2001) – поэт
Поэма
Часть первая
1
С дипломом техника в кармане
И с рюкзаком
Вернулся я к родимой маме
В отцовский дом.
Отец немного не дождался –
Мой старикан
Весёлым вечером скончался
От давних ран.
Не дотянув до нашей встречи –
Чтоб дотянуть!
Он без меня ушёл в тот вечер
В последний путь.
Мне до диплома оставалось
Чуть покорпеть…
О, как я торопил ту малость! –
Хотел успеть.
И не успел. Закат струился
Вдоль городьбы.
Мне показалось: шевелится
Порог избы.
Помнилось мне: шаги папани –
Из-за дверей…
Вот он в дверном проёме встанет…
Скорей, скорей! –
Зову маманю из чулана,
Прошу открыть,
А сам никак, никак не встану –
Ну где ж та прыть,
Когда угадывая ухом
Шаги отца,
Что было сил, что было духу
Бежал с крыльца,
Кидался в тятькины объятья…
Едва дыша,
Шепчу:
– А может, это батя?
– Его душа…
Присела мать со мною рядом,
Перекрестилась:
– Ему с тобой проститься надо… –
И усомнилась:
– А может быть, твоя усталость
Тому причина?
Всё, что несделанным осталось,
На плечи сына
Легло. И мать об этом знает –
Уж ей не знать ли!
А что душа в сенях витает –
С какой ей стати.
2
Ночь в отчем доме не короче,
Чем ночь чужая,
Когда заботам в доме отчем
Не видно края,
Когда не руки ищут дела,
А дело – руки,
Когда забот не на день целый
И не на сутки.
В сенях полы перекосились,
Крыльцо осело…
Но мне не это снилось, снилось
Иное дело.
Я видел, как приду в правленье –
Рука сожмётся:
Мол, вот он – я,
И удивленье
У председателя правленья
В глазах зажжётся.
И у других, что будут рядом,
Зажжётся радость:
Мол, это то, что нам и надо,
Что ожидалось.
Дела идут пока что плохо,
Мол, вся надёжа…
И пожалеют, что Алёха
(Отец) не дожил.
И дело мне доверят сразу –
Дадут бригаду.
А то и всю машино-базу,
Поскольку – рады…
И всё пойдёт совсем иначе,
Чем было ране…
Диплом – он тоже что-то значит.
Диплом – в кармане!
3
Иду по ранней тихой улице,
Шаги чеканя.
С крыльца из-под ладони щурится
Моя маманя.
Я взгляд её, её страдание
Всем телом чувствую…
Спасибо, мама, за назидание
И за напутствие,
За те отцовские слова суровые,
Что ты напомнила:
«Была бы в парне душа здоровая,
А тело силою
Он сам наполнит»
Хватило силы на шаг красивый –
В село вернуться.
Хватило б только сегодня силы
Не поскользнуться.
4
В правленьи людно. Галдят и курят.
Окурки – в ящик.
Бухгалтерша лишь брови хмурит –
Из некурящих.
На счётах щёлкает, от дыма фуркая,
Цифирь считает.
Потом хватает лагун с окурками,
За дверь швыряет.
– Да что б вас, дьяволов, совсем не стало.
Усы в печёнки!
Чтоб вас из хат повыгоняли
Родные жёнки…
Куряки скалятся над немудрёным
Тем бранным словом.
Один спохватится:
– Ну ты едрёна!.. –
И курит снова.
5
В одно мгновенье – все из правленья
И двери – настежь.
Пускай проветрит свои владенья
Бухгалтер Настя.
Стою у низких конторских окон
Под старой вербой.
Ворона с крыши бесстыжим оком
Взирает, стерва.
Вдруг председатель. По уши кепка.
Весь конопатый.
– Ну что уставился, как статуэтка?!
Тут не до статуй.
Вон, видишь, трактор стоит, бульдозер
С кривой лопатой?
Садись и мигом шуруй за озеро –
Утоп сохатый.
И сам за мною с мотком верёвки
И с байдачиной…
Взыграло сердце – да я ль не ловкий,
Я ль не мужчина?!
Поставив трактор у самой кромки
Глухой трясины,
Петлёй набросил конец верёвки
На рог лосиный.
А председатель доской широкой
Ему под брюхо…
У лося вдруг помутнело око,
Обвисло ухо.
И крепким словом к святым и к богу
Всё адресуя,
Мы тушу выволокли понемногу
В траву сухую.
С лицом корявым от конопатин,
Зелёно-синим,
Ещё раз выругался председатель:
– … На ферму! Свиньям!
Пусть оприходует им диету
Завхоз Герасим.
А ты подумай, как прорву эту
Обезопасим…
6
А прорва, ясное дело – прорва.
Уж коль прорвало,
Кого угодно затянет в горло –
Ей лося мало.
Она и стадо коров заглотит –
Не доглядите…
Наш сельский житель хлеба молотит –
Он сельский житель.
Он землю пашет, он сено сушит –
Как век от века.
Поля ж нередко то ветер глушит,
А то (как здесь вот) болото душит –
Ой как нередко…
Вдруг дождь весенний плеснулся глухо
О жерди тына.
Природа плачет, как мать-старуха,
Над горем сына…
7
Старик Герасим, завхоз колхозный,
Корпел над тушей
И говорит мне вполне серьёзно:
– Ты слушай, слушай:
Ведь лось, однако, что та корова
С колхозной фермы.
В лесу, однако, ему хреново –
Там волки-стервы.
Видать, от них и бежал, бедняга,
Да вишь – болото…
А волк – он тоже, что та дворняга,
Всем жрать охота.
В итоге свиньям замест картохи
Такая туша!
Тебя я знаю – ты сын Алёхин.
Так слушай, слушай:
Иной раз так во нутрях заноет –
Всю жизнь потери…
То птицу дробью литой накроем,
То пулей – зверя…
Однако лось жироват – гулёный
Всё брюхо в сале…
Не бегай, дьявол, на луг зелёный,
Живи лесами.
Для каждой твари своё владенье,
Своя граница.
Нарушил – нету тебе спасенья:
Ты зверь – не птица…
8
Герасим – что? Он закалённый.
Он – работяга.
А как быть мне с моей зелёной
Дипломной тягой?
С десяток книжек, в конспектах лекции
Мужей учёных,
Похвальный лист, да ключей коллекция
В подсумке чёрном –
Вот он, багаж мой для новой жизни
В деревне нашей…
Боюсь: тоска надо мной повиснет,
Как день вчерашний.
За целый день мой забот всего-то
Что лось утопший.
Наутро снова искать работу…
Искать?! Диплом же!
Иль я не нужен в родной деревне?
Неуж не нужен?
Мать упреждает мои сомненья,
Готовя ужин:
– Когда сосед наш Иван Кидалин
Вернулся с флота,
Ему в межхозе работу дали,
Пять лет работал.
А в прошлом годе домой приехал
С женой и дочкой –
Так он вначале, вот было смеху,
Ходил за почтой…
Жена учителка – ей-то в школе
Работу дали.
Теперь и Ванюшка всем доволен –
На самосвале…
Порывом ветра качнуло лампу –
Мигнула лампа…
…А что если к озеру – насыпь-дамбу?
Болоту – амба.
Расчистить русла окрестных речек,
Дать водам стоки –
С болотом справиться будет легче
И без мороки.
Мелиораторы из района,
Они ведь хватки –
Закрыли выход воде свободной
В речные складки.
Вода под землю ушла, под пашни.
Видать, просчёты
С проектом вышли, и день вчерашний
Родил болото.
Неверно сделано – значит, вредно
Земле колхозной.
Почуть, помалу – и незаметно,
А вред серьёзный.
Ах, председатель Иван Пахомыч!
Ведь ты же видел…
Или ты думал, что это в помощь
Колхозу выйдет?
Конечно, думал так – не иначе,
Иначе б спорил.
Иван Пахомыч, ведь ты же, значит,
Беду ускорил.
Неужто мне исправлять ошибку
Большой конторы,
Словившей в кассе колхозной рыбку?
Ведь будут споры –
Никто не даст нам с тобою денег
На переделки,
И от позора куда же денем
Свои гляделки?
Куда? Закроем гнилым болотом?
Простят ли люди?..
9
– Простят! А грунтовым водам
Отсюда дорога будет.
Ровняй потихоньку русло
Течению супротив.
А то, что в кармане пусто
Покуда, – прости, прости…
Найдём для тебя оплату –
Попросим пока в кредит,
Колхозом поставим хату –
Ведь хата ж не повредит?
Бухгалтерша подсчитает
Объёмы твоих работ…
Весной, когда снег растает,
Посеем вокруг болот
Люцерну – она укосна
И прибыль колхозу даст… –
Пахомыч зажёг папиросу,
От дыма прищурил глаз –
И снова за рассужденья
О том, что, мол, день придёт –
Районное отделенье
Госбанка особый счёт
Откроет для той работы,
Которую я пока,
Вступая в борьбу с болотом,
Один беру за бока…
Часть вторая
1
Едва-едва вращаются ленивцы
От липкой грязи, торфа и воды.
Рычаг в руке дрожит –
Рука боится:
Мотор заглохнет –
Берегись беды.
Но он ревёт глухим утробным басом,
Дым из трубы –
что крученый канат.
Ну вот и всё…
Боялся, а – напрасно.
Мотор ревёт, и чёрт ему не брат.
Хоть и стара,
но добрая машина
И не по силам, а ползёт,
Ползёт…
И пятится болотная трясина.
Пот по лицу…
Проклятый липкий пот!
Канавица в полметра шириною,
На три вершка неровной глубины –
Мхи сохнут,
Отливают сединою…
Земля, земля – в куделе седины!
Неужто ты, кормилица, стареешь?
Ведь не должна бы –
Вечно молодой
Пристало быть тебе.
Помолодеешь,
Расправившись с трясинною водой.
Вода губительна, когда её излишек
Вода целебна – ежели она
Звенит ручьями, родниками дышит,
Дождём поит сухие семена.
Природа хоть сурова
– справедлива.
Закон природы – вечности закон!
Мотор ревёт натужно, с переливом –
Загон,
загон,
ещё один загон –
И побледнело мшистое болото.
И посветлели в небе облака,
И ручеёк уже поёт о чём-то,
И ждёт его далёкая река.
Вода в ручье темней кофейной гущи,
Вода в реке –
как зеркало –
светла.
Пройдут года
и в ручейке бегущем
Вода,
светлея,
станет весела.
Большой реки прозрачное теченье
Болотную темнину унесёт.
Рассветный ветер
тихим дуновеньем
На берегу ромашки всколыхнёт.
А дальше,
по-за берегом зелёным,
Поднимутся пшеничные поля…
И будут приходить к тебе
с поклоном,
Моя переболевшая земля…
Ну а пока манит короткий отдых –
Закат багровый выгорел до дна.
Ночь над деревней зажигает звёзды,
А мне в моих заботах не до сна…
2
Запеть бы, да покуда не поётся,
А верилось, что сразу запою…
Девчонка набирает из колодца
Ведром не воду –
молодость мою.
Взглянёт тайком на окна нашей хаты,
Прибавит шагу –
и бегом, бегом…
Куда же ты, любимая?
Куда ты?!
Остановись, до погляди кругом –
Какое утро над родной деревней!
Какая в травах чистая роса!
У палисадов – белые сирени…
Я всё гляжу, не отводя глаза,
На серенькую тихую калитку,
Куда ты,
торопливая,
вошла.
И показалось мне, что ты улыбку
Свою с водою вместе пролила
И той водою окропила гряды
И рвущиеся к солнцу зеленя,
Обиженно-высокомерным взглядом
Так незнакомо обожгла меня:
Мол, и делов-то в жизни –
что болото,
Мол, и любви-то, –
что к больной земле…
Мол, что тебе, – что мучается кто-то,
Не спит ночей в твоём родном селе.
Ну и пускай…
В любви переболею,
В тоске перестрадаю, догорю…
Любимая! Ведь я и сам жалею,
Что о любви тебе не говорю.
Хочу сказать –
не слушаются губы,
Хочу пропеть –
не разомкну уста…
Уж таковы мы, парни-однолюбы, –
Одна у нас звезда,
одна мечта.
Любимая!
Хочу, чтоб ты поверила
И поняла меня без лишних слов –
Нелёгкая работа мне доверена
И может быть нелёгкая любовь.
И сердце в грудь стучит непеременчиво,
Усталость не туманит головы…
Когда-нибудь приду к тебе застенчиво
И обращусь нечаянно на «вы».
И улыбнёшься ты моей несмелости
И долгую застенчивость простишь…
Ну а пока мы оба – в неизвестности.
Глядит Луна на спящие окрестности.
Уж ночь давно. И ты, наверно, спишь…
3
В поспешности едва осилив завтрак,
Едва кивнув в ответ на мамин взгляд,
Иду,
взяв на плечи тяжёлый ватник,
В колхозную контору на наряд.
Там председатель с бригадиром спорят,
На счёты кинув выводы свои,
О том, что и нуля мой труд не стоит,
Что кормятся не песней соловьи…
Бухгалтер Настя тоже в том же духе,
Кидает косточки безжалостных счетов…
И бродят по бумаге злые мухи.
И я – сквозь землю, кажется, готов…
Но председатель уронил окурок
И каблуком старательно затёр:
«Ты этого-того…
уж больно хмурый.
Не унывай, разогревай мотор.
Аванса не сподобились начислить,
Зато в получку станешь богачом…
Сейчас поедем вместе русло чистить,
Дренаж уложим битым кирпичом –
И будет нам болото нипочём…
Я давеча смотрел –
вода бунтует
Болотной пеной, но –
пойдёт, пойдёт…
Ещё одну ложбинку загрунтуем
И сделаем болоту укорот.
Распашем дьявола,
люцерною засеем
И – этого-того…
Давай гони…
А матери скажи –
мы ж не злодеи,
По осени оплатим трудодни.
Езжай паши –
Куда ж теперь деваться!
Ввязались в драку –
значит, надо драться!
Давай паши.
Да не угробь машину,
Не утопи, где… этого-того…» –
И на лице усталые морщины
Разгладил осторожным рукавом.
4
«Давай паши…»
Пашу, а что ж мне делать –
Ввязался сам в болотную войну.
И – подниму (совсем не ради денег!)
В моём родном колхозе целину –
На в Казахстане и не на Алтае, –
А от столицы в паре сотен вёрст…
Та Целина моих друзей считает
На тысячи…
А я один, как перст,
И техники со мной –
один бульдозер.
И под расчёт –
скупые трудодни…
В болоте, что зовут «Гнилое озеро»,
Не утони, душа, не утони!
Не утони, как тот сохатый из лесу.
Увязнешь – и закончится борьба,
И люди приговор суровый вынесут
Обыденно-жестоким – «не судьба…»
Чтоб всю её, судьбу, переиначить, –
Сейчас, немедля, надо победить!
Мой бой с болотом не сегодня начат,
Так мне ли с поля боя уходить?!
«Иди паши…»
Иду пашу, чтоб вечно –
И через год, и через сотни лет –
Потомкам нашим (и моим, конечно!)
Из озера струился чистый свет.
«Иди паши…»
Иду пашу – и как же
Иначе жить в своём родном селе!
Пусть земляки не упрекнут, а скажут:
Мол, вот хозяин новый на земле…
На фото: Дом Алексея Петровича, сына Петра Кучукова в Оленинском районе Тверской области
Часть третья
1
Иду по зелёному полю –
По крыльям недавних болот.
Обещанная председателем
Люцерна вовсю цветёт.
Я весел. И день – весёлый!
Над полем и надо мной
Гудят отрешённо пчёлы
Потерянною струной.
Откуда они, сластёны,
О новом цветке прознав,
Слетаются в дол зелёный
За взятком с цветущих трав?
Когда я торфа распахивал
И чистил истоки рек,
Иной мой земляк помалкивал:
Не на век, мол, не на век…
На год, на полгода – высохнет
И вновь потом загниёт…
Иной усомнился в истинной
Податливости болот.
Как многие мне не верили!
Спасибо, сельчане, вам,
Что выслушали и доверились
Нетвёрдым моим словам –
В богатом районе выписать
Семян многолетних трав,
На бывшем болоте высеять…
И вот он –
мой день! –
настал.
Иду по зелёному полю –
По крыльям недавних болот.
Обещанная председателем
Люцерна вовсю цветёт.
Склонюсь над цветком,
потрогаю,
Сорву стебелёк,
другой…
На миг загорюсь тревогою:
А вдруг это сон благой?!
Не выползет ли он снова
Торфяницей из-под ног,
Уродливый до смешного,
Жестокий болотный бог?..
Надолго ли в поле впишется
Весенняя борозда?..
– Надолго! – мне голос слышится.
– Любимая?!
– Навсегда…
Из книги «Исповедуемся, господа?» М., 1991.
