Лариса НИКОЛЬСКАЯ. Человеку нравится Земля
Из литературного наследия. Лариса Антоновна Никольская (1935–1992) // На илл.: Лариса Никольская. Выступление на поэтической секции Ленинградского отделения Союза писателей СССР / Публикацию подготовила Татьяна Никольская
***
Ничего не бывает потом.
Вспомним давних ли дней прегрешенья –
Ах, напишем, попросим прощенья,
Разберёмся, друг друга поймём.
Разделить ли чужую беду
Иль помочь совершиться успеху –
Пожалеем, поможем, не к спеху!
Ну, не в этом, так в новом году.
Вот закончим дела
И придём
Добрым вечером в дружеский дом,
А дела, как всегда, бесконечны,
А земные пути быстротечны…
Ничего не бывает потом.
Человек родился
Ранним утром, в снежном феврале,
Человек родился на Земле.
И в тумане зимнего рассвета
Над Землёй торжественно возник
Сотканный из первых капель света
Человека самый первый крик.
Челок родился в феврале –
Человека ждали на Земле,
Новым одеяльцем укрывали,
Именем хорошим называли.
Вот он – тёплый, маленький, живой,
С круглой любопытной головой
Спит себе на беленькой подушке,
И к нему в притихшую кровать,
Навострив внимательные ушки,
Ходят сказки ночи коротать.
Всё вокруг за сон его в ответе,
За покой его и за уют.
Плюшевые важные медведи
Человеку песенки поют.
…За окошком – ветер, снег, метель
Заметают тридевять земель.
Заблудилась в городе зима,
Бродит, натыкаясь на дома,
Белой вязью пишет на стекле…
Очень тихо нынче на Земле.
Только слышно – звёзды осыпаются,
Тоненькими льдинками пыля…
Человек спросонок улыбается.
Человеку нравится Земля.
***
Хочется тихого берега,
Лодки на тихой волне,
Тихого, лунного дерева
В завечеревшем окне.
Чтоб за сырой луговиною,
Тронутой звонкой косой,
В чаще леска комариного
Пахло недавней грозой.
Хочется счастья негромкого,
Тихой, неброской судьбы.
Мальвы да грядки с укропами
Возле тесовой избы.
Хочется самого малого:
Нежно, как только могу,
Поцеловать бы, усталого,
В самые краешки губ…
***
Не пожелайте мне покоя!
Я с ним навеки не в ладу.
Пусть мне достанется такое,
Чего я в жизни не найду.
Пусть будет блеск огней перронных
Да капли влаги на лице…
Жить беспокойно, озарённо,
Без всяких точек на конце!
Сонет
Любимый мой, ты нашей встрече рад?
Ах, если бы ты захотел ответить!
Рад иль не рад – но третий час подряд
Испытывает нас осенний ветер.
Случайность, что ли? Снова этот сад,
Аллея тополей в неярком свете.
Всё повторимо. Всё идёт назад.
А нам семнадцать. Мы почти что дети.
Любимый мой, ты нашей встрече рад?
Ещё ты не любимый – просто брат,
Нам только предстоит любить друг друга,
Такие нам минуты предстоят!..
И кружит нас, несёт, слепит, как вьюга,
Неистовый вечерний листопад.
***
Найти и в самом разном можно
Примету общую одну.
Так осень поздняя похожа
На очень раннюю весну.
Их сходство разглядишь не сразу:
Оно – в звучанье голосов,
В свечении неярких красок,
Сквозном сиянии лесов.
В одном лишь осень несравнима:
В последней красоте земли
Как бережёт она ревниво
И каждый луч, и каждый лист, –
Всё, чем,
Сгорая в ярком свете,
В неистовом стремленье жить,
Весна за тысячи столетий
Не научилась дорожить.
Баллада погибшего сына
Я во сне прихожу к тебе снова,
Поседевшая мама моя.
Материнскому скорбному зову
Бесконечно верны сыновья.
Будто не было той похоронки,
Будто встреча у нас – наяву.
Выйдем в поле да сядем в сторонке,
В росяную густую траву.
Приласкай меня, мама, как прежде.
Как рука твоя стала легка!..
Ты давно ли в любви и надежде
Той рукою качала сынка?
Только старость твоя не согрета,
Только добрый твой дом – одинок.
Ты прости меня, мама, за это –
В том бою я иначе не мог.
Ты все та же – в платочке из ситца,
Загорелые ноги в пыли.
Я к тебе припадаю частицей
Отвоёванной кровью земли.
И легко мне, родная, под осень
Ощутить на груди на своей
Урожайную тяжесть колосьев
Да прохладную поступь дождей.
Пусть могила моя безымянна,
Но весной, с незапамятных пор,
Чья-то старая-старая мама
Мне приносит цветы на бугор.
И за вечные ваши тревоги,
За нелёгкую верность судьбе
Я ей травами кланяюсь в ноги,
Будто кланяюсь, мама, тебе...
***
Всё только предстоит:
Расплата и награда.
Над городом висит
Туманная прохлада.
На листья и цветы
Стекает синь сквозная.
И я ещё не знаю,
Что мне предсказан ты.
Всё только предстоит:
Увидеть – как обжечься.
Твой голос прозвучит –
Как зябко дрогнут плечи…
И, глаз почуяв власть,
Доселе незнакомых,
На дно их, словно в омут,
Без памяти упасть.
Всё только предстоит.
Разлившись темнотою,
Нас полночь ослепит
Томительной звездою,
И музыка теней
Заплещет осторожно…
Как сладко. Как тревожно
От близости твоей.
Мелькают вечера,
Бегут, как электрички.
Казалось бы, пора
Жить просто по привычке.
Но ясен и открыт,
Из сумрака лесного
Выходит день. И снова
Всё только предстоит…
У могилы Александра Блока
И ничего не скажешь больше.
Гранит, цветы – и тишина.
И даже нет на сердце боли,
Что быть, казалось бы, должна.
И, не меняясь год от года,
Над ним, дождём кропя гранит,
Санкт-петербургская погода
Туманным облаком висит.
Так вот, поэт, твоё признанье:
Не рёв восторженной толпы,
А рвущееся вдруг дыханье
У той единственной тропы.
Подходим. Молча замираем
Пред гордой вечностью могил.
И после – бережней ступаем
По той земле, где он ходил.
***
Почти осенний дождь. Почти конец теплу.
В открытое окно мне тополь ветви тянет, –
А листья зелены…
И кажется сквозь мглу,
Что осень, словно дождь,
наутро перестанет.
Почти конец любви. Минуты перечти –
И каждая из них живую душу ранит…
Но свет надежды есть
в коротеньком «почти»,
И кажется, что боль
наутро перестанет.
Брошенный пёс
Приземистый, продолговатый,
В репьях, в колючках череды
Подросток-пёс бежит куда-то
Через поникшие сады.
Бежит уверенно, петляя
Меж домиками в три окна.
Ещё ухоженность былая
В собачьем облике видна.
Ещё хранит он нрав лукавый
Любимца, баловня детей,
Которым дачною забавой
Служил усердно много дней.
Но дети возвратились в город,
Никто не взял его с собой.
И гонит пса бродяжий голод
К задворкам кухни домовой.
Когда к дверям посудомойка
Объедков миску принесёт,
Он на собратьев лает бойко
И норовит пролезть вперёд.
Здесь, в яростной короткой схватке
Из-за убого куска
Почти звериные повадки
Вдруг проступают у щенка.
… А по ночам он горько зябнет,
Скулит, уставившись во тьму.
Тяжёлый стук упавших яблок
Шагами кажется ему.
Он вскакивает, тянет морду
К теплу и запахам крылец,
Уверяясь радостно и гордо,
Что кто-то вспомнил наконец.
И душу пса, как вспышка света,
Как праздничное волшебство,
Пронзает вера в человека
И в милосердие его.
***
Не член редколлегий,
сквозь зубы цедящий: «Не то!»,
Не гений чиновный,
прижизненный классик столицы,
Не юный провидец,
в ребячьем азарте ЛИТО
Свергающий всех,
чтоб затем самому водрузиться, –
Одно только Время
расставит нас всех по местам,
На это у Времени
хватит ума и терпенья!
Воздаст наконец по заслугам,
а не по чинам
И память потомков,
и тёмную воду забвенья.
Картина ли, музыка,
стих ли пред вами сейчас –
К тому, кто их создал,
прислушайтесь –
вас не убудет.
Он плох, потому что
совсем не походит на вас?..
Но Время рассудит…
