Алексей ПРАНОВ. «Все дороги мои в этот храм…»

            Илл.: Художник Алексей Герасимов

 ***

 Сосед купил бензокосилку. Караул!

С утра до вечера в ушах ужасный гул.

Дед косу отбивал, молоточком стучал

И под мерные дребезги стука,

Стариковски ворча, ремеслу обучал

Своего малолетнего внука:

«Если толком косу довести до ума –

Приглядись-ка, простая наука –

То в умелых руках она косит сама,

А с тупой – не работа, а мука.

Звук косы поутру на весь мир знаменит –

Любо-дорого слушать, «музыка»!

На покосе она то поёт, то звенит…

Что, не веришь? Сам в руки возьми-ка!

Косу плавно веди – не рывком, не силком,

Чтоб не сразу плечо утомилось,

Прогони ряд-другой – наведи оселком,

Если лезвие вдруг притупилось.

Да в запале работы посматривай всё ж

Хоть вполглаза, да слушай вполуха –

Будет грех, если пустишь зайчонка под нож

Иль лишится птенца копалуха…»

…Нет давно старика. Ива клонит главу

Над ухоженной скромной могилкой.

Внук приходит сюда и забвенья траву

Косит импортной бензокосилкой…

Левитан

На полотнах его всё простое,

Ведь не броска России краса:

Вот на волжском раздольном просторе

Свежий ветер напряг паруса;

Вот закат отражается в омуте, –

Эх, на утренней зорьке б сюда!

А картинку в учебнике помните? –

Берег, лодка, большая вода …

Но какой-то особой печатью

Им отмечена старая Русь:

С неизбывной еврейской печалью

Сочетается русская грусть.

По Владимирской торной дороге –

Всю пройди до последней версты –

Не найдёшь ни одной синагоги,

Лишь обителей тихих кресты.

Неспокойно над «вечным покоем»,

Заклубилась небесная высь.

Здесь, как будто бы, зреет такое,

Что попробуй, поди, разберись!

Отгорает природа осенняя,

Вспыхнул золотом рощи наряд…

Он – по духу – Сергея Есенина

Не родной, так уж названный брат.

Вопреки всем теориям расовым,

Самый русский пейзажа титан –

Ученик Алексея Саврасова

Иудей Исаак Левитан.

Своя сторонка

Смолистый бор, реки заветный плёс…

Всё мило здесь, всё с детства мне знакомо

До произвольно выступивших слёз,

До к горлу подступающего кома.

Винят меня: сошёлся клином свет

Для птицы невысокого полёта,

Трубит своё, мол, мест чудесней нет –

Так всяк кулик поёт своё болото.

Я не в обиде, так оно и есть.

Бывало, жизнь затянет как в воронку –

В чужих краях не мог ни пить, ни есть,

Всё вспоминал Смоленскую сторонку.

Не крепостные стены, не Собор,

Не Днепр с его бетонными мостами… –

Реки заветный плёс, смолистый бор

С грибными потаёнными местами…

Храм

Убеждаюсь я снова и снова:

Все дороги мои в этот храм

Первозданного мира лесного –

К диким тропам и птичьим хорам.

Дай мне руку. За мною, смелее!

Мы под сводами хвойных вершин

Мирно дремлющих сосен и елей

Ряд открытий с тобой совершим.

Здесь отсутствуют окна и двери,

И решётки отсутствуют тут,

Где живут только птицы и звери,

Да лесные деревья растут.

С чистым сердцем порою любою

Заходи в этот благостный храм:

Если мы к ним с добром и любовью –

И они доверяются нам.

Ну а там, где решётки и двери,

От доверья остался лишь прах…

Может там кровожадные звери

Сеют ненависть, злобу и страх?