Татьяна ГРИБАНОВА. В самом разгаре зима…

***

Лети, дорога, без оглядки,

в снега и волю влюблена!

Гнедой фырчит,

в разрыв трёхрядка.

Хмельная вдрызг уже луна –

эк, разгулялись нынче Святки!

Стучат в окно,

колотят в сени –

шум, гам

с темна и до темна.

И расстегаи,

и пельмени,

не зная продыха и сна!

…Угомонятся лишь в Крещенье.

***

Мимо бани да калины,
вынырнув из плена вьюг,
сумки в угол спешно кинув,
в плен родных отцовских рук.
– Мы сегодня вас не ждали!
Замело, не до гостей.
Всё рядили да гадали,
писем нет, и нет вестей...

И трещат в печи поленья,
дверь промёрзла, в сенцах пар.
Мёд гречишный, угощенья,
дедов тульский самовар.
О житье-бытье в деревне
целый вечер разговор.
А в саду трещат деревья,
месяц шёлком кроет двор.

На коклюшках бабки древней,
словно Русь, мотив напевный
ночь по краю Рождества
заплетает кружева.

Егино

Ох и предок мой, затейник и шутник!

Дал название деревне «Е-ги-но»!

Хатки-курочки с горы бегут в лозник,

совы кошками мяукают в окно.

И снега встают под вечер на крыло,

да и днём наводят тени на плетень.

Мне с деревнею, конечно, повезло -

у Еги гощу на Святках пятый день.

Бабка Ёжка, Ёжкин кот и Егино

кой-то век живут меж нашенских дубрав.

Здесь и воздух – переспелое вино.

Или зелье на грибах из сонных трав?

Видно, правда, опоило Егино –

без его полей, лесов на сердце грусть.

Через тыщу лет из тридевятых снов

завяжи глаза – на ощупь возвращусь.

***

Сны окрыляя, к утру пастораль
пилит в полтона шарманщик запечный.
Заиндевелый кудлатый январь
преданно двор сторожит и крылечко.
 

И, накрахмалив до хруста снега,
звёзды колючие стужу пророчат.
Скачет по крыше луна–пустельга,
греется. Видно, продрогла, нет мочи.
 

Крякают яблоньки в синем саду.
Вьюгой метнулись залётные сани.
И вдоль дороги Морозец-колдун
пляшет без валенок, босый, «Матаню».

* * *

Завечерело… У окна
сижу в тиши, смотрю на звёзды,
а во дворе, присев в полроста,
колдует старая сосна.
Крадётся тайна по углам.
Глазищами сверкает печка.
У образов погасла свечка!
Не домовой ли взял в чулан?!
Толпятся тени на стене.
Встаю – куда-то ускользают.
Наверно, прячутся в сарае…
Дрожь пробегает по спине.
Шерсть – дыбом и шипит на дверь,
слух напрягая, в кресле Мурка.
Играет, видно, с нами, в жмурки
ХОЗЯИН…
Верь или не верь.

* * *
 

Матушка Метелица
выбила перину –
снег коврами стелется
через всю долину,

падает на варежки
лёгкий, невесомый.
Я спешу на шанежки, –
путь давно знакомый, –

на пельмени русские,
плюшки-расстегайки,
голубцы капустные
и на веник в баньке.

*** 

Стужа. Крещенский сочельник.

В самом разгаре зима.

Иней пылит, словно мельник

сыплет муку в закрома.

Зорька за кронами сада

шьёт серебром омофор*.

Теплится Божья лампада.

Капают звёзды на двор.

*Омофор (в переводе с греческого — «носимый на плечах») — принадлежность богослужебного облачения епископа. Представляет собой широкую ленту с изображениями крестов, которая охватывает плечи, при этом один её конец спускается на грудь, а другой — на спину.

Илл.: Художник Дмитрий Репин