Виктор БОЧЕНКОВ. Дни бесстрашья

Медынь и Износки в военной памяти писательницы Ольги Кожуховой

Военный снимок: юная девушка, ей в 1943-м, когда он сделан, идет 21-й год.  Западный фронт. Ольга Константиновна Кожухова печатает свои робкие стихи пока только в армейской газете. Потом она станет известным советским прозаиком. Военный писатель. Кажется, такое определение трудно применить к женщине, тем не менее это именно так. Великая Отечественная война стала постоянной темой в ее творчестве, а писательнице было что о ней рассказать. При этом калужские сюжеты, калужские реалии в ее произведениях не так уж редки. О них и пойдет речь.

Сначала воевать. Потом учиться

В двадцатых числах июня 1941-го в Воронежский университет пришла девушка, только что окончившая школу. Золотая медаль давала ей право поступить без экзаменов. Она остановилась у доски объявлений, где было вывешено два листа бумаги. Один – приказ о зачислении на первый курс, где значилась и ее фамилия – Ольга Кожухова, а второй – объявление о наборе на курсы медицинских сестер. Не особенно раздумывая, она пошла в госпиталь…

Когда обращаемся к событиям войны – сколько лет уже прошло! – перед нами загадка человеческой личности, способной вести за собой других, жертвовать своим во имя высшего и общего. Ее становление происходит на переломе эпох. Именно таким временем были первые годы советской власти. Поколение, сломавшее немецкий фашизм, пришло на рубеже 1920-х и сформировалось в 1930-е годы. Те годы, облитые грязью, были великим временем: это индустриальная мощь, это промышленность совсем иного, чем прежде, уровня, это формирование новой человеческой общности, включая образование, воспитание, идеологию.

Ольгу Кожухову, когда она пришла в военкомат, отправили обратно. Она взяла чистый бланк и там же сама себе написала повестку… Война для нее завершилась в мае 1945-го в Берлине. После тяжелого ранения, когда височную кость черепа вдавило внутрь, она фотографировалась только в профиль. Ей довелось увидеть крушение страны и строя, за который она воевала. Кожухова умерла в 2007-м, ей шел 85-й год. Убеждений она не меняла.

Генерал Ефремов

Имя Ольги Кожуховой связано с Воронежем. Ее отец был агрономом, родители жили в степях, на станциях, отец учил девочку разбираться в травах… Действие ее военных произведений разворачивается в Калужской области. Скажу сразу, что она воевала в составе медицинского санитарного батальона одного из полков, который входил в состав 33-й армии генерала Ефремова, уроженца Тарусы. Судьба этой армии, попавшей в окружение под Вязьмой, хорошо известна.

В обязанности медицинской сестры входило выносить раненых с поля боя, сопровождать машины с ранеными в госпиталь (то и другое – под обстрелом), дежурить в госпитале. Дежурить – это значит кормить кого-то с ложечки, выносить утки, выносить умерших, словом, вся черная работа.

В декабре 1941-го – январе 1942 года армия Ефремова отбила у немцев Наро-Фоминск, Верею, Боровск, Балабаново и по приказу штаба Западного фронта устремилась к Вязьме, в брешь, образовавшуюся в немецкой обороне. В начале февраля 1942 года немцы отсекли прорвавшуюся группировку Ефремова от тылов и флангов войск Западного фронта и начали сжимать кольцо. В окружении оказался и медсанбат, где служила Кожухова, и ее подруги, но ей самой повезло. Из-за воспаления легких она не смогла участвовать в броске на Вязьму, попала в госпиталь, оставшись в недалеком тылу.

Автобиографичным произведениям Ольги Кожуховой свойственна лирическая исповедальность. Повесть «Пока живы, пока не забылось» написана в виде коротких самостоятельных новелл, напоминающий дневник. Писательница стремится к предельной откровенности всего того, что выносит на читательский суд. Сюда включено многое, что связано с Калужской землей. Повесть вышла в 1983 году в серии «Библиотека журнала «Огонек». Здесь есть несколько слов о Ефремове. В том числе речь идет о московской улице в Хамовниках, которая носит его имя.

«Почти каждый день хожу по улице Ефремова, самой грязной и самой неблагоустроенной улице Москвы. И всякий раз у меня возникает желание произвести некий эксперимент, расспросить у проходящих: знают ли они, в честь кого так названа улица, кто этот Ефремов?»

Дальше писательница рассказывает, как все-таки решилась провести этот опыт. Один прохожий не знал, другой сказал, что это летчик, погибший на войне, и почему-то обозвал ее: «Ваенная!»

«Да. А я этим горжусь, что «ваенная»! И никогда не променяю твою сытую сегодняшнюю жизнь на ту страшную, холодную и голодную. И на ту опасность смерти. На те морозные ночи на снегу при сорокаградусном морозе… Я – «ваенная», а ты, видимо, тыловая крыса, судя по выражению твоего лица и по тону. Горжусь тем, что ты меня оскорбил, я эту твою ненависть воспринимаю как высшую награду».

В этой же повести Ольга Кожухова признается, что никогда не видела Ефремова, но знакома с его семьей и сыновьями. В ящике письменного стола она хранит фотографии генерала: на одной он с двумя орденами Красного Знамени, на другой уже мертвый, лежащий на носилках…

Сегодня на улице Ефремова в Москве закреплена на одном из домов мемориальная доска. Надпись на ней указывает, что он Герой Российской Федерации (это современное звание, присвоенное посмертно), что имя генерала улица получила в 1957 году.

«Отрядная военная сестра»

«Белый Камень» – первая, очень тоненькая, книжечка стихотворений Ольги Кожуховой, которую она издала в 1945 году в Воронеже. У этого названия своя загадка. С содержанием все просто: стихи, написанные на фронте. С конца 1942 года, после лейтенантских курсов, Ольга Кожухова осталась на них, работая во фронтовой газете и обеспечивая деятельность этих самых курсов. То было уже после ранения и контузии зимой 1942-го.

В сборничке есть стихотворение «Медынь». Оно непритязательно. Но чтобы так написать о городе, надо было все это увидеть и услышать:

В развалинах застывшая Медынь,

С утра бомбят, взрывая пыль и щебень.

Короткий стон… Воды! Глоток воды.

И лай зениток, и разрывы в небе.

Но если здесь, гремя и замирая,

Вдруг вздрагивает стонущая твердь –

И вновь покой… То на переднем крае

От грохота оглохла даже смерть!

Медынь была освобождена 14 января 1942 года. Войска 33-й армии генерал-лейтенанта Ефремова, наступавшие в направлении Вязьмы, освобождали северную часть современного Медынского округа. Части и соединения 43-й армии (командующий – генерал-майор Константин Голубев) наступали вдоль Варшавского шоссе. 53-я стрелковая дивизия (из состава 43-й армии) под командованием полковника Александра Наумова шла со стороны Малоярославца вдоль Варшавского шоссе, пытаясь охватить Медынь с севера и востока.

В 1945 году Ольга Кожухова поступила в Литературный институт на семинар к поэту Михаилу Светлову, но в ходе учебы перевелась на прозу к Константину Паустовскому. В Российском государственном архиве литературы и искусства сохранилось дело студентки Ольги Кожуховой, где есть в том числе стихи, не публиковавшиеся никогда. Вот это, о Медыни, написано в 1946 году:

Не запахом ль увянувшей полыни

Струится над костром холодный дым?

И я боюсь, что снова горечь хлынет

В названиях – Медовники, Медынь.

Как будто вновь – отброшенные тени

Легли вокруг февральского костра.

И я сижу, рукой обняв колени,

Отрядная военная сестра.

Деревья разрисованы узором

И, сдвинув шлем, в испачканных бинтах

Под Вязьмою подбитый Колька Зорин

Грустит о недописанных стихах.

Мы пары слов друг другу не сказали,

Но в отблесках крылатого огня

Прозрачными зелеными глазами

Из той зимы он смотрит на меня.

Медынь, Медынь… Тебе рукой он машет.

Цветами руки мертвые полны.

И пеною морской летят ромашки

Над взмахами степной густой волны…

Внизу блеклыми чернилами – подпись Ольги Кожуховой. Стихотворение, конечно, несовершенно, поэтому не печаталось. Ну в самом деле, не так-то просто произнести: «Не запахом ль увянувшей полыни». Про ромашки – неудачная красивость...

Одно из самых известных произведений Кожуховой, роман «Ранний снег», вышел в 1964-м. После победы минуло почти 20 лет. Это достаточная дистанция для осмысления пережитого, во-первых, страной, во-вторых – самим человеком – участником войны. В основу произведений лег жизненный опыт. То, что ты видел и пережил сам. Литература потребовала нового откровения о человеке, добавлю – о человеке на войне. В «Раннем снеге» часть действия происходит в современном Износковском округе. А это стихотворение из архивного дела, как и «Медынь», – не единственные, где отражены военные события на Калужской земле.

Белый Камень

Был в году один день, когда она, как сама признавалась в повести «Пока живы, пока не забылось», с нетерпением ждала телефонного звонка, зная, что с ней обязательно свяжется бывший лейтенант-зенитчик Толя Горышев. «Мой спаситель, человек, которому я обязана жизнью». Вместе с другим лейтенантом он по снеговой целине вытащил под пулеметными очередями с налетающих мессеров в безопасное место. «А с запада уже перли, видимые невооруженным глазом, немецкие танки. А по окраине деревни, куда меня несли на руках два бравеньких лейтенантика, уже били и били немецкие минометы». Кожухову, раненую медсестру, не донесли до ближних домов, зарыли в снег. Нужно было отыскать снаряды для пушек. «Пули клацали о ледянистый наст в каких-нибудь двух шагах от меня».

Ольга Кожухова запомнила, как потом в нетопленной избе, сама раненая, перевязывала, лежа на полу, других. Бинтов не хватало. «…Мои лейтенантики рвали свои нижние рубахи на полосы и привязывали, прибинтовывали к телу эти жалкие лоскутки». Потом им удалось поймать бесхозную лошадь, запряжённую в сани, и переправить Кожухову в тыл. А в дом попала немецкая бомба...

Гриша Парамонов погиб на Кубани: подбил немецкий самолет, который рухнул прямо на его зенитную батарею. Толя Горышев прошел всю войну. И последние строчки поясняют, где все происходило и когда. «2 февраля 1942 года. Западный фронт. Деревня Белый Камень. Неужели мы всё это видели, пережили – и остались в живых?»

Названием для стихотворного сборника, который вышел у Ольги Кожуховой в 1945 году в Воронеже, послужила уже несуществующая износковская деревенька. На некоторых картах области она обозначена как урочище. Бывшее жилое место.

Тихая глухая деревушка,

Ты теперь навек знакома нам

По высоким разговорам пушек,

По железным яростным громам…

Белый Камень – это у дороги

Бомбами разбитые дома,

Это постучалась у порога

Первая военная зима.

Это взрывом сорванная с петель,

Пулями исчерченная дверь…

Белый Камень, ты живой свидетель

Вдохновенья, горя и потерь!

Крыльями оранжевыми машет,

В тьму врезаясь, алая заря…

Белый Камень – это дни бесстрашья,

Крови, нами пролитой не зря!

Деревня Белый Камень входила в состав Туровского сельсовета. Износковская деревня Туровка тоже обозначается как урочище…

Освобождение Износок и района началось в январе 1942 года в ходе Ржевско-Вяземской стратегической операции. Ольга Кожухова принимала непосредственное участие в этих событиях. В боях погибло более 22 600 советских воинов, прах которых покоится в 35 братских и индивидуальных могилах. Ближайшая к Белому Камню расположена неподалеку от железной дороги Износки – Угрюмово, где нет поблизости никакого жилья. Если бы не два «лейтенантика», Кожухова была бы здесь…

В военных произведениях писательницы можно отметить два «полюса», вообще характерных для «лейтенантской прозы»: проникновенная лирика и натуралистическая поэтика.

Одно из других исповедальных воспоминаний связано с Износками:

«…На войне мне были страшны не те ужасы, которые я переживаю или уже пережила, а те, которые на мою долю еще не выпали, но я о них слышала: ужас окружения, ужас плена и пыток, ужас смерти во сне – как у шофера в Износках, лежавшего надо мной на полатях. Я проснулась тогда не оттого что самолет обстрелял улицу, и не оттого что крупнокалиберная пуля пробила стенку дома прямо над моей головой, а оттого что капли крови стали капать на меня с убитого человека. Шофер погиб, не проснувшись». Этот неизвестный шофер наверняка погребен в братской могиле, которая сейчас находится в Износках. Ибо где же ему еще быть…

Износки вскользь упоминаются в повести «Пока живы, пока не забылось» еще раз. Дело происходит в Германии. Немецкий город Бомст. На обочине стоит машина. Советские солдаты разгружают свиные туши и… выбрасывают на обочину. Нужно освободить кузов для снарядов. «Еда, может быть, на дивизию». А снаряды важней. И ремарка следом: «Да, далеко мы ушли от конины, которую ели в Износках под бомбами».

Шанский Завод

Приведу одно место из романа «Ранний снег». Калужской области еще нет. Поэтому се топонимы относятся к Смоленщине:

«Замелькали названия городов и деревень, пахнущие медом, вереском, луговою ромашкой: Купелицы, Медынь, Юхнов, Мятлево, речка Шаня, Угра, Воря. Вместо уютных, темно-зеленых подмосковных лесов потянулись пустынные, открытые всем ветрам и вьюгам, в мелколесье и в болотах равнины Смоленщины. <…>

Казалось, ничто не предвещало опасности.

Но за Шанским заводом бойцы, шедшие за головной колонной, увидели на снегу многочисленные воронки от авиабомб и дотлевающие остатки разбитых автомашин. Кто-то стал поговаривать, что дальше на запад, за Обносовом, и вовсе нет ходу. Что морозными ясными днями фриц с воздуха житья не дает, двигаться надо теперь только ночами…

Я лежу на комбатовских, крытых медвежьей полостью, санях. Мое тело сотрясается от сухого, жестокого кашля. Сильный жар сушит губы. Хочется пить. Но пить нечего. Вокруг только снег. Один только снег, и больше ничего. Снега много. Он кружится, вьется перед глазами, летит комьями из-под копыт комбатовского коня».

Писатель вправе менять реальные названия. Шанский Завод здесь остался. А вот Обносово – это деревня Относово, Вяземский район Смоленской области. Изменена одна буква. 33-я армия идет на Вязьму. В окружение.

«Ранний снег» – роман о девушках-медсестрах, трех подругах. Одну из них зовут Шура Углянцева – альтер эго автора. Это ее везут на санях. Ольга Кожухова не попала в то окружение под Вязьмой, потому что, когда ей приходилось спать в тридцатиградусные морозы в палатке на голом снегу, заболела воспалением легких. Но в окружении оказались ее друзья и подруги.

Ольга Кожухова наверняка была в том кирпичном доме, где когда-то в Шанском Заводе размещалась школа, а в войну медсанбат. Сейчас это здание полуразрушено. Его снимки встречаются в интернете. Оно обретает статус мемориального места.

В повести «Пока живы, пока не забылось» Шанскому Заводу посвящена отдельная новелла. Писательница рассказывает, как идет ранней весной в село. Налетает метель. В двух шагах ничего не видно. «Сугробы такие, что не вытянешь ног. И вдруг натыкаюсь на угол избы, на какую-то стену». Дверь открыл «здоровенный мужик в замасляной телогрейке». Оказалось, тут ночуют шоферы. Кожуховой уступили место на печке.

– Не спишь, сестренка?

– Не сплю.

– Ну, давай я тебе сказочку расскажу.

– Рассказывайте, я послушаю.

– В некотором царстве, в некотором государстве…

«И пошел мне рассказывать сказку. Как в детстве. С колдуньями, с бабой-ягой. С красной девицей Марьей-царевной, с Иванушкой-дурачком». Кожухова запомнила навсегда, как ее накормили гороховым супом, дали ложку, которую она разучилась носить с собой после лейтенантских курсов, уступили телогрейку. Проснувшись утром, она заметила, как тихо мужчины разговаривают в доме. Из-за того, что она спит.

«Ну зачем я им всем, незнакомая, никому неизвестная? Забрела, взбаламутила, а кого-то и места для спанья лишила. И вот вынуждены вполголоса говорить, я-то знаю, какой у них между собою бывает мужской разговор». Двадцатилетней девчонке, ушедшей добровольцем на фронт, запомнилось невыразимое чувство братства с незнакомыми людьми, которых она толком и не разглядела. «Я чувствую, что была бы не я, а другая, но такая же молодая, усталая, занесенная снегом, – они и к другой отнеслись бы с такой же суровой ненавязчивой добротой, с удивительной человечностью». Сестренка… «И прошло сорок лет, а я помню и печку, и сказку, и похлебку из концентратов, и долгий метельный тот мартовский вечер с буйной вьюгой за окнами…»

Жаль, что тот дом в Шанском Заводе мы сегодня вряд ли отыщем. Но все это было, было…  

Александровка

Повесть «Двум смертям не бывать» полностью посвящена боям на Износковской земле.

Главная героиня, Лидия Буканова, сумела устроиться медсестрой в медсанбат, который расположен в школе на станции Суховершино. Родители решили покинуть село и уехать в безопасное место. Куда? В Балабаново. Калужский топоним. В освобождении поселка участвовала 33-я армия, где служила Кожухова. Лидия осталась, ибо, добившись назначения в воинскую часть, она уже не принадлежит себе. Родители уехали, но на беженцев налетел по дороге немецкий бомбардировщик…

Суховершино довольно зримо описано. Оно расположено на равнине, перерезанной надвое полотном железной дороги. Тут есть станционный рабочий поселок, мастерские, склады, мельница, молочный завод, лесничество, почта, аптека, ветпункт, государственные конторы «Заготскот», «Заготзерно». Один край – деревенский. «Он уходит кривыми порядками, без единого кустика, весь в сугробах по самые стрехи соломенных крыш, прямо в голое поле». Другой – «городской». «Он и выглядит побогаче, с корявыми яблонями на задах, рябинами и шиповником в палисадниках, под окошками крытых толем или добротным железом кирпичных домов. Этот край густо лепится вдоль железной дороги»… «На высотке, в лесу, на отлете, среди зарослей вечнозеленых, длинноперистых сосен и елей, и стоит двухэтажное здание Суховершинской средней школы. Здесь же рядом и домики для директора и учителей. В них сейчас перевязочная, операционная, рентген, а в директорском доме – госпитальная канцелярия».

Под такое описание может подойти любой железнодорожный поселок. Но… В Износках госпиталь тоже располагался в школе. Средней она стала в 1939 году.

Полковник Шерстобитов получает приказ овладеть деревней Александровка. Если немцы в ней сумеют укрепиться, смогут очень долго ее удерживать. Там удобная позиция, деревня разделена оврагом… Лидия прекрасно знает местность, поскольку ее отец был лесничим. Чтобы овладеть Александровкой, полковник разрабатывает план: одна группа атакует деревню в лоб, другая делает обходный маневр, эту группу должна провести Лида. План сорвался. Группа, куда входила Лида попала в засаду, все погибли. Лейтенант Сергей Большаков, который был влюблен в Лиду, остался жив, и спустя два десятка лет после войны задается вопросом сохранения памяти о погибших. Повесть носит символическое название. Первая смерть – физическая, вторая – забвение.

Снова посмотрим на карту.

Вот урочище Александровка. Но таких расхожих названий немало. Однако рядом… деревня Буканово. Ее название стало фамилией главной героини. Получается, что Суховершино «срисовано» с Износок…

17 ноября 2022 года решением областного парламента четырем износковским деревням (Захарово, Савино, Ивановское, Угрюмово) вдоль реки Воря был присвоен статус «Рубеж воинской доблести». В районе Захарова наши войска приняли бой, унесший жизни нескольких тысяч советских солдат и офицеров. Активные боевые действия на огненном рубеже Вори длились до апреля 1942 года. Подразделения гитлеровцев были раздроблены, но, имея достаточно оружия, боевой техники, с поддержкой авиации сумели закрепиться на занятой территории вплоть до марта 1943 года.

В повести «Двум смертям не бывать» эти четыре деревни не упоминаются. Можно лишь предположить, что штурм Александровки – отражение реального эпизода, связанного с какой-нибудь из них. Но, во всяком случае, очевидно, что действие всей повести разворачивается на Износковской земле. В военной памяти писательницы она осталась, как это было в те годы, Смоленщиной.