Юрий ЗАХАРЕНКО. Новогодние истории
В такой же вечер
Илл.: Неизвестный художник
А за окном мело. Не было того, как показывают в красивых фильмах про зимний предновогодний вечер: когда снег большими пушистыми хлопьями медленно опускается на землю или весёлыми снежинками плавно кружится в небесном хороводе. Не было волшебного снегопада, вид которого создаёт ощущение чистоты, свежести и самого Нового года.
За окном именно мело. Косые белые струи быстро мелькали в свете фонарей. Вилась позёмка. Пригибаясь навстречу ветру со снегом, шли припозднившиеся прохожие. Такое вот вышло 31 декабря в этом году.
Хоть погода стояла далеко не праздничная, город вовсю готовился встречать Новый год. За белой пеленой снега было видно, как разноцветными огоньками мигают гирлянды на окнах квартир. На соседнем гастрономе сверкают белые огромные снежинки и яркие – красные, синие, зелёные – звёзды. И, несмотря на непогоду, с недалекой площади доносились музыка и хлопки петард.
Ульяна Андреевна отошла от окна. Проходя мимо зеркала в шифоньере, на миг замерла и чуть подрагивающей рукой поправила седую прядку, выбившуюся из тщательно уложенной прически. Присела на старый, скрипнувший пружинами диван с когда-то полированными, а теперь потускневшими и слегка ободранными от долгих прикосновений подлокотниками. Сложила на коленях тонкие, морщинистые, с выступающими под тонкой кожей голубоватыми венами руки. И стала смотреть на ёлочку, что стояла посреди комнаты в ведре с песком. Зеленая красавица появилась у них в квартире пару часов назад. Соседка Зиночка, как вихрь ворвалась в квартиру и затараторила прямо с порога:
– Ой, Ульяна Андреевна, моему Славику на работе ёлку выдали. А у нас уже есть. А эту не знаю, куда и девать. Посмотрите, какая прелесть. Может, возьмёте?
Ульяна Андреевна взяла.
Лесную гостью каждый воспринял по-своему. Ульяна Андреевна, если честно, растерялась. Кошка с осторожностью подошла к дереву, опасливо обнюхала несколько веточек, укололась и с обиженным видом удалилась. Илья Петрович – муж Ульяны Андреевны, недовольно бурча себе под нос, что его оторвали от просмотра «Иронии судьбы», спустился-таки во двор и набрал ведро мёрзлого песка.
И вот теперь ёлочка, ещё не наряженная, стояла посреди комнаты, распространяя вокруг приятный аромат хвои. Дерево было по-настоящему прекрасным. Она была не очень высокой, но густой. Её пушистые ветви от длинной макушки плавно расходились к низу. Казалось, что в комнате стоит стройная девушка, одетая в зелёный сарафан.
Когда они в последний раз наряжали живую ёлку? Пожилая женщина не помнила. Лет пятнадцать назад? С тех пор как внуки повзрослели и стали стесняться новогодних символов, считая их детскими забавами? Наверное.
Тогда она и купила в каком-то магазинчике небольшую, сантиметров сорока высотой, искусственную ёлочку, уже украшенную маленькими пластмассовыми шариками, которые изображали новогодние игрушки.
Игрушки? Ёлочные украшения? Где-то должны быть.
Ульяна Андреевна поднялась, взяла табурет и, под удивлённым взглядом супруга, чистящего картошку к новогоднему столу, заглянула на антресоли. Туда она уже не заглядывала давным-давно.
Какие-то пакеты, коробки, свёртки, старый проигрыватель, пластинки, перевязанная бечёвкой стопка журналов «Вокруг света»… Ага! Вот оно.
На свет появился небольшой фанерный ящик. В таких когда-то отправляли и получали посылки. Ты посмотри! Даже сургучные печати сохранились.
Бережно придерживая находку, Ульяна Андреевна осторожно спустилась, подошла к дивану и уселась, поставив ящик рядом с собой. Убрала хрустнувшую пожелтевшую газету, что выполняла роль крышки. И перед её глазами предстали потускневшие новогодние сказки минувших лет.
Сверху лежали неумело, но очень старательно раскрашенные детской ручкой, вырезанные из бумаги и картона зайчики, котики, ёжики, звёздочки, снежинки.
Ульяна Андреевна помнила. Наверное, это было её первое сознательное воспоминание о новогоднем празднике. Ей было лет пять или шесть. Когда отец, огромный как медведь в своём лохматом кожухе и зимней меховой шапке, пахнущий морозом и табаком, принёс домой высокую, прямо до потолка, ёлку. И установил её в специально изготовленную треногу.
Сколько радости было! Они с мамой вырезали вот эти игрушки, вот этих вот зверят. И она их раскрашивала. А потом все вместе: мама, папа и она развешивали их на веточках лесной красавицы, пришедшей к ним в гости. А ещё, на каждую еловую лапку положили комочки белой ваты. На макушке установили звезду. Точь-в-точь как в Кремле на Спасской башне.
Где та звезда? Нет её давно, а вот игрушки – остались.
Вот эти, на металлических прищепках: сова, зайчик, какой-то дедушка и девочка в шубке – эти привёз дядя то ли из Чехословакии, то ли из ГДР.
А вот ещё самодельные игрушки. Из фольги. Из той фольги, что добывали из дорогущих шоколадных конфет и шоколадок. Из той фольги, что называлась «золотцем», да и ценилась среди детворы так же, как и настоящее золото. Обыкновенная сосновая или еловая шишка, обёрнутая «золотцем», превращалась в новогоднее украшение.
Разноцветные зеркальные шары с местами облупившейся краской.
Шары полосатые. Шары полупрозрачные. Шары матовые. Шары со звездами, снежинками, часами и другими рисунками на толстых боках. Она брала каждый из них в руки, гладила, всматривалась в потускневшую поверхность, пытаясь разглядеть себя – ту молодую, здоровую и задорную девушку.
Колокольчики на ленточке. Шишки. Сосульки.
А вот ещё шары с мишурой, которую видно сквозь прозрачные стенки. Она помнила, как покупала их. Как радостно с детьми тогда украшали ёлку. И как второго января, обессиленная, слабыми дрожащими руками просто обрезала нитки. Не было сил снять игрушки с веток, потому что умерла мама. С той поры новогодний праздник был всегда с привкусом горечи, тоски и боли.
Вот ещё: конфеты, рыбки, петушки, домики, покрытые снегом. А вот любимая её дочери – дом с кошкой в окошке.
Ульяна Андреевна бережно доставала каждую из игрушек и раскладывала рядышком с собой на диване. Потом поднялась, взяла из шкатулки катушку ниток, на случай, если на каком-нибудь украшении нет петельки. Постояла немного, как бы примеряясь, и принялась украшать новогоднее дерево.
Скоро на верхних ветвях запрыгали зайчики и лошадки. Жмурились от яркого света коты и кошки. Куда-то деловито шагал улыбчивый ёжик.
Где-то сбоку поселилась принцесса в золотой короне, а с другой стороны ёлочки к ней на свидание скакал усатый гусар на лихом коне.
Закачались на ветках зеркальные шары, снежинки, колокольчики, шишки, сосульки, домики под снежной шапкой. На самом видном месте – дом с кошкой в окошке.
На ветки легла свежая вата. Поверх всё украсилось блестящим дождиком. А макушку ёлки увенчала длинная верхушка с часовым циферблатом, стрелки на котором навсегда замерли на без пяти двенадцать.
Откуда-то в ящике затесалась парочка новых современных пластмассовых игрушек. Она не стала их вешать, равно как и не стала украшать ёлку китайской гирляндой.
Ульяна Андреевна так увлеклась этим занятием, что даже не заметила, что за ней уже долгое время наблюдает её муж.
Она обернулась к нему. Илья Петрович стоял и ласково улыбался. Он уже переоделся к праздничному столу. Надел тёмно-серые брюки, белую в мелкий горошек сорочку с запонками на манжетах, пиджак и узкий тёмный галстук.
Ульяна Андреевна чуть растерялась. Смущённо улыбнулась и отвела взгляд.
– Какую красоту ты навела, Улечка, – сказал Илья Петрович. – Елочка, прямо как в детстве. А запах какой! Ах! Надышаться невозможно!
Ульяна Андреевна развела руками.
– Ну что же мы, – спохватился Илья Петрович. – Скоро одиннадцать. Давай проводим старый год. Стол я уже накрыл. Зря что ли ты весь день у плиты простояла, наготовила всего всякого?
– А может, подождём ещё немного? – жалобно спросила Ульяна Андреевна.
– Можно и подождать. Только – смысл? Никто не придёт. Как обычно поздравят по телефону ближе к часу ночи. И все. Салаты закиснут. Угощения испортятся.
Ульяна Андреевна вздохнула. Муж был прав. Ни дети, ни внуки уже давным-давно не навещают стариков в новогодние праздники. У всех своя жизнь, свои семьи, свои заботы, проблемы. А ведь когда-то… Большущий стол-книга не мог вместить всех гостей, всю огромную семью. Приходилось сидеть тесно-тесно, прижимаясь локтями друг к другу и держа детей на коленях. Но никто не был в обиде. Наоборот, было весело, шумно и радостно. Она вздохнула опять.
– Давай-давай. Не печалься. Пойдем за стол. В кухню. Сегодня обойдемся без телевизора. Я зажгу свечи. Посидим, посмотрим на снежный город за окном. Послушаем музыку из радиоприемника. А там уж и полночь – Новый год. Встретим. Загадаем желание. А потом, – Илья Петрович взял в свои ладони руки жены. – А потом я приглашу вас, Ульяна Андреевна, на вальс. Как тогда – в шестьдесят третьем.
– Звучит заманчиво, – женщина улыбнулась. – Только вот, дражайший Илья Петрович, отчего это вас на романтику потянуло? Это на девятом-то десятке.
– Кто его знает, – ответил муж, целуя поочередно её тонкие пальчики. – Может статься, что это наш последний Новый год.
– Не говори ерунды! – рассердилась Ульяна Андреевна и высвободила свои руки из рук мужа.
Они стояли молча, думая каждый о своем и в то же время об общем.
Первым нарушил молчание Илья Петрович.
– Пойдем, дорогая. Праздник, – сказал он и протянул ей руку.
Ульяна Андреевна собралась было идти. Но спохватилась:
– Подожди, Илюша, я приберу здесь.
Она стала собирать обрывки газеты, остатки мишуры, не пригодившиеся пластмассовые шары обратно в старый посылочный ящик. Укладывала их, перекладывала то так, то эдак. И вдруг на дне, в комочках старой ваты облепленной кусочками дождика и обрывками ниток, ее рука наткнулась на что-то округлое.
Это оказалась ещё одна ёлочная игрушка. Небольшой стеклянный снеговичок. С широкой улыбкой, черными бусинками глаз, и носиком-морковкой. Шея снеговичка была укутана толстым оранжевым шарфом. В лапке метла, а голову венчала голубая некогда шапочка. Время не пощадило и его: краска на боках местами облезла, носик-морковка и улыбка потускнели. Шапочка и шарфик выцвели, и цвет их скорее угадывался.
– Это он? – тихо спросил Илья Петрович, заглядывая супруге через плечо.
Ульяна Андреевна молча кивнула.
Подумать только! Почти шестьдесят лет назад. В такой же предновогодний вечер, Илюша подарил ей эту игрушку и сделал предложение.
Снеговичок лежал на открытой ладони, и два старых человека не отрываясь смотрели на него. Вдруг случилось невероятное: снеговичок подмигнул. Вот так – взял и подмигнул. Они посмотрели друг на друга. Словно желая убедиться в том, что это им не померещилось. И в тот же миг раздался звонок в дверь.
Илья Петрович, помедлив секунду, отправился открывать. Ульяна Андреевна тихо двинулась следом.
Открылась дверь. Раздался громкий выстрел хлопушки. Крики: «С Новым годом!», хохот, радостные возгласы. И в маленькой двухкомнатной квартире, как-то сразу стало тесно, шумно и весело.
Дети, внуки, правнуки, наплевав на все трудности и проблемы, приехали к своим старикам встречать Новый год.
Праздничный стол переместился из кухни в гостиную. И еле уместил всех гостей. Все сидели тесно-тесно, прижимаясь локтями друг к другу и держа на коленях детей. Но никто не был в обиде. Наоборот, было весело, шумно и радостно.
Хлопки пробок шампанского, бой часов, звон хрустальных бокалов и поздравления с Новым годом, с Новым счастьем.
Радостные лица молодежи. И счастливые глаза стариков.
А на пушистой ветке лесной красавицы ёлки, слегка раскачивался и, казалось, подмигивал и улыбался маленький стеклянный снеговичок.
Я вернусь
– Папа, а Новый год скоро? – спросила Алеська, стоя у окна.
– Угу, – ответил папа, не отрываясь от журнала.
– Папа, так получается, что уже зима?
– Угу.
– Папа, а если сейчас зима, то почему нету снега? – девочка вела пальчиком по оконному стеклу, сопровождая капельку дождя бегущую по той стороне окна. – Ты ведь говорил, что зимой будет много снега. И мы будем кататься на санках. Ты научишь меня ездить на лыжах и коньках. А ещё ты говорил, что мы будем играть в снежки и лепить снеговика.
Отец вздохнул, отложил журнал и подошёл к дочке. Приобнял её за плечики и вместе с ней стал смотреть в окно.
За окном была далеко не зимняя и уж совсем не новогодняя погода. Моросил мелкий противный дождь, на асфальте стояли лужи, деревья под ветром качали голыми черными ветками. Было холодно, сыро и слякотно.
– Что ж поделать, доченька. Такая в этом году погода – совсем не зимняя. Мы тут ничего изменить не можем.
– Папа, а снег всё-таки будет? Ведь так хочется. Хоть немножко. Хоть на денёк.
– Конечно, Алеська, будет. Обязательно будет, – сказал папа и немножко слукавил. Он только что слышал прогноз погоды по радио. И прогноз не обещал на ближайшие дни никакой зимней погоды: +3 – +8, порывистый ветер, временами осадки в виде дождя.
***
А ночью случилось следующее. Задул Северный ветер и принёс на своих ярко-голубых крыльях холодную погоду. Крепкий морозец. И главное – снег.
Когда утром Алеська выглянула в окно, она ахнула от изумления и зажмурила глазки от сияющей белизны. А когда открыла, то пришлось прикрыть их ладошками. И она стала смотреть сквозь неплотно сжатые пальчики. Всё вокруг было белым-белым. Машины и крыши подъездов покрылись большими пушистыми шапками. На ветках деревьев выросли огромные комки сахарной ваты. Тротуара и дороги не было видно вовсе. Земля на детской площадке, еще вчера черная и угрюмая укуталась белоснежным покрывалом.
От восторга она вскрикнула:
– Ура! Снег!
На крик прибежал папа. Выглянул в окно, в изумлении покачал головой и пробормотал себе под нос:
– Вот это и называется: «Если верить синоптикам».
***
Папа сдержал своё слово. И весь день они катались с горки на санках. Опробовали длинные лыжи и капризные коньки. Но, признаться, с этим у них ничего не получилось: лыжи всё время норовили перекреститься длинными носами, а коньки разъезжались в стороны. Зато они вдоволь наигрались в снежки и накатались на сколзалках, которые мальчишки раскатали на замерзшей луже посреди двора. А вот снеговика слепить не удалось. Как-то очень быстро стемнело, и они, усталые, голодные, немножко замёрзшие, но страшно довольные, вернулись домой.
Папа пообещал, что снеговика они слепят завтра.
Не получилось. Завтра было 31 декабря и все оказались заняты. Мама хлопотала на кухне. Папа стучал что-то на машинке, то и дело долго разговаривал по телефону и ругался, называя кого-то садовыми головами.
Алеська слонялась по квартире всем мешая и донимая то маму, то папу просьбами выйти на улицу. Наконец маме это надоело, и она выпроводила дочку во двор одну, строго-настрого наказав – не отходить далеко, и играть так, чтобы её было видно из-за окошка.
Алеська вышла не очень довольная: все-таки играть с папой было веселее. Она в нерешительности постояла возле подъезда оглядываясь по сторонам, в надежде увидеть кого-нибудь из знакомой детворы. Но двор был пуст.
И вдруг под раскидистыми длинногривыми ивами она увидела толстую белую фигуру. Снеговик!
Алеська несмело подошла поближе. Обошла вокруг и остановилась, задумчиво разглядывая зимнего гостя. Три неровных снежных шара, мал мала меньше, стояли друг на дружке. Сухие берёзовые веточки с растопыренными сучками изображали руки. Вместо глаз и носа были вставлены обыкновенные камушки. Голову украшало детское жестяное ведёрко с нарисованными ромашками. Снеговик был высок: девочке пришлось стать на цыпочки, чтобы поправить падающее ведерко.
– Эй, малявка! Ты что здесь делаешь? – раздался чей-то голос.
Алеська обернулась – сзади стояли два мальчика: худой с длинным носом и в круглых очках, и толстенький, с пухлыми розовыми щёчками и в шапке-ушанке, завязанной под подбородком. Девочка знала их обоих – это были ребята из соседнего подъезда, намного старше её: уже второклассники.
Худого звали Олежка, а краснощёкого – Владик. Оба мальчика держали в руках по длинной палке.
– Эй, не трогай его, – говорил длинноносый Олежка. – Это наш снеговик. Мы его слепили. А сейчас мы будем с ним сражаться.
И он воинственно поднял палку вверх.
– Ой, мальчики, не надо. Он такой хорошенький, – попросила Алеська.
– А ну, брысь! – нахмурил светлые брови Олежка, и глянул на товарища, ища поддержки.
Однако Владик был настроен более миролюбиво. Он сказал:
– Да ладно. Брось ты. Это же – Алеська. Она в третьем подъезде живёт. Папка у неё – учитель химии в нашей школе. Ты помнишь, какие он классные опыты показывал? Пойдём за дом, – он потянул приятеля за рукав. – Там пацаны крепость снежную сделали. Там и посражаемся.
Олежка нехотя согласился.
Алеська осталась одна. Один на один со снежным чудом. Немножко потопталась вокруг снеговичка, подумала и решила его украсить. Быстренько, насколько позволяли её коротенькие ножки, она сбегала домой, взяла гуашевые краски и кисточку. Порылась в старых вещах. Нашла мамину сиреневую шапочку с помпоном, папин полосатый шарф и свои прошлогодние варежки, ну те – красные с белыми оленями. Подошла к маме и спросила:
– Мама, можно я возьму эти вещи?
Мама занятая приготовлением праздничных блюд только отмахнулась – мол делай что хочешь. И девочка с радостью выбежала во двор.
Первым делом она натянула на берёзовые веточки варежки, чтобы снеговичок не мёрз. Потом обмотала ему шею шарфом – чтобы не простудился. Вместо ведёрка надела ему на голову шапочку – так красивее. И принялась раскрашивать. Убрала камушки и стала рисовать.
Из-под кисточки вышли огромные синие глаза в обрамлении густых ресниц. Сверху Алеська нарисовала брови домиком. Красной краской нарисовала широкую улыбку. На место носика она прилепила плотно сбитый комочек снега и раскрасила его оранжевым. Щёчки украсила розовым румянцем. Нарисовала зелёные пуговки. И снеговичок был готов.
Девочка отступила на пару шагов, чтобы полюбоваться на свою работу. Конечно, ее творение было далеко от идеала: рот был слишком широк, глаза слишком большие и один немножечко косил, выгнутые брови выдавали безмерное удивление, оранжевый носик совсем не походил на морковку – он больше смахивал на картофелину. Но в целом лицо получилось доброе, милое и симпатичное.
– Ну, здравствуй, – сказала Алеська. – Давай дружить. Ты такой замечательный. Я о таком друге, как ты, всегда мечтала. Я назову тебя Снегурок. По-моему, это имя тебе очень подходит.
Она подошла к снеговику и прижалась к нему щекой.
– Ой какой ты колючий и холодный! – воскликнула девочка. – Но, наверное, ты и должен быть таким.
Алеська хотела что-то ещё сказать, но в это время из форточки её позвала мама:
– Алеся! Домой! Уже поздно.
Действительно, во дворе уже темнело, зажглись фонари, в некоторых окнах горели гирлянды и были видны отсветы Новогодних ёлок.
Алеська помахала снеговику рукой, сказала:
– Не скучай. До завтра, – и побежала домой.
***
Потом были гости. Новогодний стол и праздничное угощение. Алеська пила пепси-колу, которую привезла мамина подруга из самой Москвы. Девочка с удовольствием потягивала шипящий напиток и радостно морщилась от пузырьков газа, бьющих прямо в нос.
Гости продолжили праздновать, а Алеська отправилась спать. И она почти уже было заснула, когда услышала лёгкий стук в окошко. Сначала девочка подумала, что ей показалось. Но стук повторился. Алеська отбросила одеяло и, как была в одной пижамке, подошла к окну. Отодвинула штору и выглянула на улицу. Каково же было её удивление: за окном стоял Снегурок. Он широко улыбался и призывно махал рукой-веткой, одетой в варежку с оленями. Алеська радостно рассмеялась, распахнула окно и выбралась наружу.
– Здравствуй, Снегурок. С Новым годом тебя! – воскликнула девочка.
– И тебя с Новым годом, – тихим, чуть шелестящим голосом ответил снеговик. – Сегодня праздничная ночь. Я хочу сделать для тебя подарок.
– Какой?! – девочка от восторга запрыгала на месте.
– Маленькое путешествие. Пойдём со мной, – и он протянул ей руку в красной варежке с белыми оленями. – Пойдём. Не бойся. Сани уже ждут.
И действительно, прямо на дороге стояли ярко-красные сани, запряжённые четвёркой крылатых коней. На облучке сидел белобородый старик в длинном синем кафтане и синей шапке. Он улыбался в бороду и призывно махал рукой.
– Ой! Дедушка Мороз, – воскликнула Алеська.
– Нет, – прошелестел Снегурок. – Это Зюзя, дух зимы и холода. Именно он попросил Северный ветер залететь в твой городок на новогодние праздники. А сегодня Зюзя согласился побыть для тебя возницей.
Алеська с уважением посмотрела на огромного старика. Тот улыбнулся и помог девочке забраться в сани.
Как только все уселись, Зюзя дернул поводья, полозья заскрипели, и кони не спеша тронулись. Они начали ускорять шаг и вдруг раскрыли огромные белые крылья. Сделав несколько мощных взмахов, кони оторвались от земли и полетели. У Алеськи от восторга перехватило дыхание.
Покружив над городом, сани полетели в сторону Полярной звезды. Алеська знала про такую звезду и даже могла найти её на небосводе. Они с папой любили смотреть в ночное небо, и папа показывал девочке созвездия.
Под санями проплывали заснеженные поля и леса, покрытые льдом реки и озёра, празднично освещённые города и села. Вокруг кружились огромные, величиной с ладошку, резные снежинки. Казалось, каждая из них улыбается и радостно помахивает лучиками приветствуя их.
Небо засветилось разноцветными огнями. Они переливались, мерцали и сияли всеми цветами радуги.
– Это северное сияние, – прошелестел Снегурок.
– Как красиво, – сказала Алеська. Она, не отрываясь, смотрела на чудесное явление.
– А вон там внизу, видишь? Небольшой домик. Там живёт Дед Мороз.
Девочка посмотрела вниз и увидела среди заснеженных ёлок небольшую избушку, покрытую пышной белоснежной шапкой. Из трубы на крыше струился дымок.
– Может, зайдём к нему в гости? – спросила она.
– Нет. Его сейчас нет дома, – ответил снеговик. – Он со своей внучкой разносит по всему свету подарки детям. О! Вот и они.
Снегурок указал своей тонкой березовой лапкой в сторону. Алеська посмотрела туда и увидела ярко раскрашенные сани, запряженные тройкой белых коней. Кони выгибали тонкие шеи, гривы развевались по ветру, звенели бубенцы. В санях сидел высокий старик в красной шубе, с длинной белой бородой и посохом в руке. Рядом с ним была девушка в блестящей голубой шубке и шапочке, отороченной мехом, из-под которой виднелись длинные светлые косы.
– Дедушка Мороз! Снегурочка! – девочка привстала и замахала поднятыми над головой руками.
Дедушка с внучкой замахали в ответ.
– С Новым годом, – донеслось до Алеськи.
– С Новым годом, – крикнула в ответ девочка.
Снегурок смотрел на Алеську и его синие глаза лучились от радости.
Сани летели дальше. Деревья становились всё меньше и меньше и вскоре исчезли совсем. Внизу под санями раскинулась покрытая снегом бескрайняя равнина.
– А сейчас мы на Северном полюсе – произнес Снегурок. – Здесь живут белые медведи.
Поглядев вниз, Алеська увидала белоснежных зверей. Огромного, поменьше и совсем маленького.
– Мама, папа и дочка, – воскликнула девочка и захлопала в ладоши.
Медведи заметили их сани, поднялись на задние лапы и приветливо замахали передними.
– С Новым Годом! – кричала Алеська и махала им в ответ.
– А вот это, – Снегурок указал лапкой на появившийся словно из ниоткуда замок. – Дворец Снежной королевы.
Сани закружили над дворцом. Дворец был полупрозрачный, словно сделанный из хрусталя. Высокие узкие башни украшали тонкие шпили, увенчанные снежинками и развевающимися флагами. Стрельчатые окна, арки, дугообразные мосты. Заснеженные парки с покрытыми инеем деревьями. Огромный ледяной каток, на котором кружились в зимнем танце нарядные люди.
На широком балконе центральной башни стояла женщина в бело-голубом платье с синим плащом. Голову ее украшала сверкающая острозубая корона. Рядом с женщиной стояли мальчик и девочка. Все они дружно махали руками пролетающим мимо саням и что-то кричали.
– С Новым годом! – донес ветер до Алеськи.
– Это сама Владычица севера – Снежная королева, вышла поприветствовать тебя. А рядом с ней – Кай и Герда.
– Ой! А я знаю! Мне папа читал эту сказку. С Новым годом, – закричала девочка.
Сани кружились над дворцом поднимаясь всё выше и выше в тёмное небо. Их окружили яркие зимние звёзды. Земля казалась маленькой-маленькой. И была покрыта светящимися точками городов на ночной ее половине.
Вдали на востоке было видно, как поднимается и растёт огромный ярко-жёлтый шар Солнца.
– Наступает утро, – прошелестел Снегурок. – Нам пора возвращаться. Надеюсь, тебе понравилось наше небольшое путешествие?
– Конечно! – воскликнула Алеська. – Было очень здорово.
Широкая улыбка снеговика, казалось, стала еще шире. Но синие глаза отчего-то смотрели с грустью.
Зюзя развернул сани, и они полетели в обратном направлении. Кони перешли на неспешный шаг. Размеренно взмахивали крыльями. Сани плавно покачивались. И девочка почувствовала, что веки её наливаются тяжестью и глаза слипаются. Алеська задремала, прижавшись к почему-то тёплому боку снеговика.
***
Алеська проснулась в своей кроватке и сразу же бросилась к окну. Снегурок, как и вчера стоял в глубине двора под раскидистыми ивами. Даже отсюда девочке было видно, как он широко улыбается.
Алеська помахала ему рукой и прошептала:
– Я скоро выйду к тебе.
Шлёпая босыми ногами, побежала в спальню к родителям.
– Мама! Папа! У меня было такое чудесное путешествие!
И, глотая слова, сбиваясь и перескакивая с одного на другое, она рассказала ещё полусонным родителям о том, что произошло с ней этой ночью. Родители смотрели на неё с умилением, улыбались и качали головой.
– Какой чудесный сон тебе приснился, доченька! – сказала мама.
– Нет! Это не сон! Это было всё взаправду, – Алеська даже топнула ножкой.
– Ну, хорошо-хорошо, – примирительно сказал папа. – А теперь иди, посмотри, какие подарки тебе принёс Дедушка Мороз под ёлочку.
Да, под ёлкой были подарки! А потом они поехали поздравлять дедушку и бабушку с наступившим Новым годом.
Алеське не хотелось никуда ехать. Ей хотелось выйти во двор к своему новому другу. Сказать ему спасибо. Поделиться впечатлениями. И спросить его о чём-то важном. О том, о чём она очень хотела, но не успела спросить: где же его дом?
Но когда человеку пять лет, никто особо не интересуется чем он хочет заняться сегодня. За него всё решают большие и взрослые люди. Поэтому нарядно одетую Алеську усадили в такси и увезли на другой конец города.
Празднование у бабушки продолжалось до позднего вечера. Полусонную Алеську папа занёс в квартиру на руках. Мама раздела и уложила девочку в кроватку. Погладила её по голове и ласково прошептала:
– Спокойной ночи, доченька. Сладких снов.
А ночью Северный ветер ушёл. На смену ему пришёл ветер с юга. Он разогнал холод и стужу, принёс с собой тёплое дыхание южных стран. Снег сменился дождём, который полностью смыл белое одеяло, укрывшее землю.
***
Алеська проснулась радостная и счастливая в предвкушении нового дня. Она, как и вчера, сразу подбежала к окошку. Но то, что она увидела, привело её в ужас. Снег, ещё вчера лежавший на крышах и машинах белоснежными шапками, покрывавший дорогу и тротуары, облепивший ветки деревьев сахарной ватой исчез без следа. В глубине двора под раскидистыми длинногривыми ивами не виднелась белоснежная фигура с широкой красной улыбкой и синими-синими глазами.
Рыдая во весь голос, кое-как, наспех одевшись, не слушая возмущённых выкриков мамы и строгих возгласов отца, Алеська выскочила во двор и бросилась под ивы. На месте снеговичка была лишь грязная лужа, где лежала сиреневая шапочка с помпоном, полосатый шарф и красные варежки с белыми оленями.
Алеська заплакала. Слёзы потекли по щекам. Она стояла и размазывала их ладонями.
– Ну зачем? Ну зачем? – то и дело повторяла она, сжимая в руках мокрые красные варежки.
Сзади кто-то подошёл, взял её на руки и прижал к себе.
– Ну что ты малышка? – сказал папа. – Это же просто снеговик. Он просто растаял. Не плачь.
Девочка зарыдала ещё громче.
И вдруг, сквозь свои всхлипы и папино бормотание, она услыхала шелестящий голос:
– Не плачь. Не плачь. Не плачь, принцесса. Я ведь ушёл не навсегда. Мы ещё встретимся. Я вернусь к тебе. Обязательно вернусь. Звонкой весенней капелью. Журчащим мартовским ручейком. Лёгкими облачками и тяжёлыми тучами. Майской грозой. Тёплым июльским ливнем. Капельками росы на траве. Туманом над озером ранним летним утром. Холодным осенним дождём. А придёт зима, и я вернусь к тебе каждой снежинкой, которая коснётся тебя. Я вернусь к тебе. Обязательно.
Алеська перестала плакать и лишь изредка шмыгала носом.
– Ты правда вернёшься? Обещаешь? – спросила она.
– Обещаю. Я обязательно вернусь, – прошелестело в ответ.
***
Алеська давно выросла и другие взрослые люди теперь её называют не иначе, как Алеся Васильевна. Частенько её называют «дорогая». А ещё чаще – мамочка, мамулька.
Алеська замужем за добрым и любящим человеком. У неё двое деток.
Алеська и все в её семье здоровы и очень редко болеют.
Она занимает неплохую должность и имеет хороший заработок.
У Алеськи есть почти всё, чего она хочет. Как говорится, «дом – полная чаша».
Да только зимой, когда начинает падать Первый снег, Алеська подолгу стоит на улице и подставляет лицо навстречу падающим снежинкам.
А в каждую новогоднюю ночь она ждёт, что в окошко раздастся стук лапки в красной варежке с белыми оленями.
И во дворе её будут ждать сани, запряжённые четвёркой крылатых коней.
А под окном будет стоять Снегурок, с широкой улыбкой и синими-синими глазами.
Алеська ждет, что он вернётся. Ведь он обещал.
