Евгений МОСКВИН. Подсобка в лесу

Эпизод из романа «Лечение водой» / Илл.: Nichigaku

 …Они углублялись в кленовый лес, и Гамсонов рассказывал Марине о самом лучшем квесте, который сочинил, когда был ребенком.

– И что в нем было такого особенного?

– О-о… это было вообще… много чё особенного. Повторить такое вооще нереально! Я и сам уже не смогу. Во-первых!.. во-первых… там не было ничего лишнего. Самые оригинальные, интересные решения… и они не сразу приходили. Но и не настолько сложные, чтобы часами доходить. А кое-какие детали обстановки не принимали участия, но чтобы… захватить. И когда игрок этого не видит воочию, когда только представляет... это же еще лучше подействует, понимаешь?

– Что это было за место?

– Заброшенная школа…

 Гамсонов рассказывал Марине о ветхих партах из прессованного дерева и поломанных стульях, прошитых солнечным светом из странных цилиндрических окон сверху, внутри которых свет разлагался на яркие и приглушенные тона, чередуясь к небу и прошлому, когда в школе были еще мастера и ученики. О досках, исписанных химическими формулами, которые, как только стирал, тотчас возвращались на место, сопровождаемые раскатистым смехом, доносившимся откуда-то сверху, выше высоких потолков, из прошлого. Вокруг не было ни одного персонажа, кроме чьего-то смеха. Полное одиночество в мире вещей. Участник лазил по школе – коридоры, в отличие от классов, почти уничтоженные временем – из класса в класс нужно было продвигаться по необъяснимым трубам, которые походили на паровые турбины. А когда участник находился в классах, фрагменты труб виднелись за износившейся штукатуркой… и там, где оторвалась прослойка-утеплитель.

– Мне уже хочется брать восходящие кварты на электрогитаре – ты прям меня вдохновил, – ухмыльнулась Марина.

– Классно все это вспоминать… Но я так уже далек от этого… А все-таки нет. Что-то в этом такое было. Как только игрок объявлял мне: я иду в другую комнату, я все время говорил ему, что он ползет по этим трубам из класса в класс. И сам это представлял. Будто человек куда-то тяжело стремится. Вперед, к цели… ну ты понимаешь.

 Денис помолчал; потом произнес:

– И одно из действий – нужно было оторвать утеплитель со стены. За ним ключ от следующего уровня. Трубы тянулись к классам на первом этаже и на втором. В дальнем конце второго – решетка с замком. Как раз проход на следующий уровень. За нею виднелось красное небо.

– Красное небо?

– Да. Но сперва нужно решить все задачи здесь, на этом уровне. Заброшенная школа… А начиналось все в небольшом подсобном помещении. С ржавой железной раковиной. Надо было кран открыть. Из крана выплевывался ключ.

– У тя прям везде ключи.

– Ну еще бы! А как иначе? Его вставлял в дверцу, проходил в школу...

– Наверное, надо было порядочно времени это разгадать.

– Как когда.

– А если игрок неправильно применял вещи?..

– Я просто говорил «ничего не происходит», – Гамсонов качнул головой.

 Потом продолжал рассказывать… Одна из комнат странной школы – химический класс с железной дверью; и там – лабиринты плексигласа и колб, потертых и оцарапанных, но вполне уцелевших.

– Еще – кроме сопоставления вещей… Где-то нужно кнопку нажать, где-то рычаг дернуть. Кажется, одно с другим не связано, а все в конце складывалось в логическую цепочку связей. И – нельзя проиграть, – Денис поднял указательный палец.– Я всегда так придумывал, что нельзя было проиграть. Самое большее – увязнуть, застопориться на каком-нибудь месте. Потом игра всегда продвигалась дальше.

 Они так и шли по лесу. Тропинка, довольно прямая… кленовые наслоения листьев… море – с обеих сторон. И оно уже почти не сияло. Чем дальше, в глубь леса. Но ведь солнце еще не закатилось… И лишь один-два раза Гамсонов увидел совершенно отдельный кленовый торшер.

– Значит, когда стирал формулы, они на место возвращались? – заинтересованно спросила Марина.

 Денис подтвердил: да. Коричневые классные доски с формулами химических реакций. Ты словно попирал прошлое, если пробовал стереть мел. Невидимая рука возвращала их на место – и приглушенно-раскатистый смех. Выше цилиндрических окон… но в них ничего не просматривалось.

– Я только сам воображал себе призрак мастера в коричневой мантии… смеющийся.

– Призраки? Это прикольно, таинственно… Ну вот, а ты еще говоришь, что лишен фантазии.

– Тогда – я не был ее лишен, ты чё, – он покачал головой. – Но самая фишка вообще не в этих загадках. Мне почему-то тогда казалось… что за бред, но я в это верил…– он опять рассмеялся; уже с ноткой гордости. – Что тот, кто разгадывает… представляет себе школу в точности такой, как я ее представлял… и что там не могло быть никаких других досок и парт. Настолько я все точно подобрал. Это вообще что-то невероятное, – Денис повторил с затаенным восхищением.

– Почему – в точности такой?

– Потому что я все идеально подобрал. Каждый предмет. Ни одной лишней детали… Я даже думал – когда описываю игроку доносящийся раскатистый смех, тот так же воображает призрак мастера. И именно в мантии, коричневой… Н-да. Вот так. На таком квесте, если построить в реальном мире… можно, кстати, было б о-очень много заработать. Ну и сделать что-то необычное. Что-то отличающееся от… повседневности.

 Марина сказала, что, на самом деле, сразу поняла: Денис враг повседневности. Как только увидела «весь его рынок телефонов» на кровати.

– Да уж, рынок. Я говорю – всё лишь подмена. Но меня это устраивает, вполне. Лишь бы не сидеть в офисе…– он поморщился; а потом просветлел-улыбнулся: – Я вообще не знаю, чё завтра будет…– и довольно цокнул.

– С офисами ты, наверное, прав, конечно… зачем себя там высиживать…– поддержала Марина. – А ты вообще давно занимаешься этими своими?.. сотовыми, короче.

– Давно. Еще до института.

– Ну да, ты говорил, у вас с матерью денег не было.

– С матерью и сестрой.

– А-а, у тя еще сестра…

 Денис кивнул.

– Младшая. Ну потом, как мать с отчимом сошлась, деньги появились… Я зато со-овсем с ним не сошелся, – протянул Гамсонов с усмешкой. – Он мне мозги сразу законсервировал. Я сразу понял, житья не будет.

– Но почему все-таки ты сюда переехал?

 Денис посмотрел на Марину удивленно. И ответил, что к матери и отчиму это не имеет никакого отношения.

– Ты от них раньше съехал?

– Да естественно. Гораздо. Еще лет пять назад я от них съехал в Отрадное. После полугода как в институте проучился. В пустую дедову хату. Отчим, он… выгнал меня как бы.

– Он выгнал тебя? – встрепенулась Марина.

– Ну не выгнал, а… выжал, можно ска-ать.

– Вот сволочь.

– Сволочь, не сволочь… он решил все за меня – что мне надо жить на собственных хлебах,– Гамсонов пожал плечами.– Вот и все. Квартира свободная есть, так что… Да я вооще сам ушел. Мне, думаешь, плохо жить отдельно?

– Ну да, я понимаю, да.

– Я сам ушел. Я от него с самого начала натерпелся, я ж говорю. Сразу после, как они с матерью расписались… я был в десятом классе, кажись. Он стал хозяйничать, естественно. Самые тупые придирания – что я не там белье повесил и прочее… и что я не должен своих друзей приводить в гости. Это было главное – он мне мозги выносил.

– И мать несильно возражала?

– Против моего уезда? А чё ей возражать… Мы ж все равно общаемся. Кроме того, сестра с ними осталась. Теперь все нормально.

– И все ж таки ты бросил институт.

– И нисколько не жалею.

 Марина взглянула на Гамсонова.

– Да там…– он сделал мину и рукой махнул.

– Что?

– Только время терять.

– Не учили типа ничему?

– Во-во. А с продажей сотовых… я очень хорошо раскрутился. Мне вдали-то гораздо свободнее. А чем-то другим… я заниматься во-още не могу. Работать на кого-то…– он опять поморщился. – Не мое.

– А твой отец жив?

– Да. Но мать с ним давно развелась. Они вместе жили до того, как мне исполнилось… девять лет, да.

 Тут Гамсонов заметил световую, белесо-радужную змейку, проступившую впереди, в узком кленовом коридоре. Затем этот солнечный блик, пробившийся через миллион уголков, на некоторое время исчез, чтобы появиться уже в купе с ржавым висячим замком. (Гамсонов тотчас вспомнил гравий в тоннеле посадки, будто покрытый слоем ржавчины, и рыжий «ворс» – на краях солнечного шара).

 Несколько секунд – и была видна уже вся постройка, краснокирпичная; чуть справа.

– Что это? – он остановился.          

– Я не знаю. Я никогда не была здесь.

 Он подошел ближе. Ржавый замок не запирал дверь – висел на единственном ушке. Световая змейка (как короткий составной ремешок из радужных заклепок), проходила точно по трещине в кладке, возле самой двери, слева, заживляя и, в то же время, подчеркивая…

 Все пространство за постройкой так плотно закрывали кленовые листья, наслоениями, что ничего нельзя было разглядеть. Гамсонов, когда взглянул, почувствовал, что… Это было очень странное ощущение: он будто не мог и подумать, чтобы продвинуться куда-то далее по лесу… Весь разброс мыслей как картами скатился вперед в единственный путь.

 Надо войти в постройку.

– Мы должны… пройти внутрь…

– Что?

– А-а…– он как-то странно прикоснулся ко лбу, отстраненно, неясно и вяло, но вдруг остановился и резко, пораженно взглянул на Марину. – Это же подсобка.

– Что?

 У него радостно сияло лицо.

– Это подсобное помещение, с которого начиналось приключение. В заброшенной школе!

– Чего?!

 Он еще мешкал пару мгновений – его колотило – потом подошел и дернул дверь. Она открылась, замок на ушке закачался из стороны в сторону. Радужная змейка… он уже не смотрел на нее, вошел внутрь:

– Да! Эти титаны!

 Гамсонов замер, указывая на три старые водонагревательные колонки, от которых тянулись трубы, уходившие куда-то в стену.

– Все так, как я сочинил! Это первое помещение моего квеста!

 Было видно, что он обомлевает. Все в нем разгоралось с каждой секундой. Слева от титанов в боковой стене виднелась вентиляционная «ромашка», через которую по стенам в подсобку вкуривался закат.

 Но все помещение в полумраке.

– Ты меня разводишь.

– Да нет же! В точности! Я ведь все помню! – пораженно восклицал Гамсонов.

 Он воочию видел теперь – свое давнее воображение… Вот оно. В реальности. Как это может быть?

– Видишь дверцу? – он кивнул на закрытую квадратную дверцу, невысоко над полом, под колонками; с отверстием для ключа. – Это лаз в заброшенную школу. Дверцу надо открыть, здесь должен быть ключ… Это… невероятно!

– Откуда здесь… ладно, понятно. Но где он?.. – Марина вдруг перешла на шепот. И боязливо осматривалась по сторонам.

– Надо открыть кран. Кран должен «выплюнуть» ключ, – Гамсонов тоже уже говорил полушепотом, даже зачем-то приложил палец к губам. Таращился на ржавый кран, над железной раковиной; с зеленоватым налетом – вот, вот эта раковина!

 Он двинулся к ней. Но на полушаге… его вдруг охватила некая неуверенность – и он остановился, – очень сильная, не пойми откуда взявшаяся. Сам удивился… и снова принялся осматриваться. Уже присматривался.

 Это помещение… оно выглядело уж слишком…

 Реальным.

 «Но я ведь и хотел увидеть в реальности!» – тотчас мелькнуло в голове.

 Нет, оно выглядело слишком… обычным. Это ведь обычный кирпичный сарай. Почерневшая, осыпавшаяся кладка, надутая водой. Этот дух сырой спертости – Гамсонов вдруг разом почуял его…

 И какое здесь волшебство игры? Денис вдруг понял, что совершенно не чувствует волшебства.

 «Нет-нет, это то самое! Подсобка! Один в один! Надо верить, что это она. Я верю, я вижу!» – внутри все как подскочило, хватаясь за это.

 Он подошел к раковине.

– Подожди-ка, подожди-ка… надо же сначала щипцы достать… – у него дрожали руки. – На кране нет вентиля, все правильно… у меня голова воще не работает.

– Не мудрено. Где щипцы? – спросила Марина.

 А потом вдруг прибавила, что было б интереснее выковырять вентиляционную «ромашку» из стены и использовать ее, как вентиль.

– Что? – у Гамсонова отчаянно екнуло сердце; он забормотал: – Мне тогда не пришло это в голову… хотя я помню, да, как придумал вентиляционное отверстие… Слушай, а это был бы здоровский ход – то, что ты говоришь… но я… я не подумал о нем… нет, нет, не стоит…

– Что не стоит?

– Это говорить.

– Чего говорить?

 Гамсонов махнул рукой, очень нервно повторил: «не стоит».

 Идеальный аттракцион. В нем сделано все идеально, все на своих местах.

– Щипцы должны быть спрятаны между титанами, – сказал Гамсонов.

 И вдруг снова, снова ощутил озарение! Как приглушенно блестят титаны – это и есть волшебство! Их призрачное, медное сияние в полумраке. Такое таинственное, он сам его сочинил.

 «Сейчас мы откроем лаз в школу!.. Но раз Марина сказала, что лучше было придумать вентиль-ромашку… да нет! Сейчас все получится! Ключ – он должен появиться! Он должен «выплюнуться» из крана!»

 Он подошел к титанам, посмотрел в узкое пространство между ними и стеной. Ничего не увидел. Присел на корточки, стал клонить голову то вправо, то влево; то отстранился и посмотрел куда-то вверх – почти так, как когда изучал клен в посадке, стараясь найти максимальной глубины «коридор»…

– Здесь ничего. Щипцы должны быть где-то.

– Но где?

– Понятия не имею. Но они должны быть,– Гамсонов стоял уже в центре помещения. Осматривался. – Ага, смотри, ящик!

 Подошел и принялся копаться в железном ящике с инструментами, на полу.

– Есть! Нашел! – он победно потряс щипцами над головой.

– Этот ящик тоже был в твоем квесте?

 Гамсонов замер.

– Нет… а что? – но он уже чувствовал ответ.

– Ничего. Давай отвинчивай.

– Хорошо. Сейчас… сейчас…

 Гамсонов подошел к раковине и с силой щипцами отвернул кран. Послышался скрежет, затем… казалось, произошел толчок внутри крана, совсем короткий. Денис подумал: «еще один, чуть сильнее, и это помещение станет игрой… еще один толчок! И ключ…»

 Чуда не произошло.

 Все замерло, остановилось.

 Гамсонов стоял и ждал.

 Ничего.

– Загляни в кран. Может…

– Нет, – он оборвал Марину – конфликтно; но тотчас произнес уже… просто настойчиво:

– Мы не будем этого делать.

– Но почему?

– Нельзя.

– Это не по правилам?

– Вот то-то и оно. Подождем еще.

 У него сосало под ложечкой… он вдруг сказал:

– Мы должны уйти.

– Что? Почему?

 Поначалу он еще перебарывал желание остаться и… изучать дальше. Но интуиция…

– Нет-нет, уйдем отсюда, – осторожными дрожащими движениями он завернул кран обратно.

– Послушай, давай все же… хотя бы выйдем, пройдем дальше по лесу, посмотрим, есть ли там школа…

– Нет! Тем более нельзя!

– Хорошо, тогда уходим, – прошептала Марина; почти испуганно.

– Только… подожди, я засуну щипцы между титанами и стеной……………………………………….

……………

 Когда они выходили, Гамсонов еще раз взглянул на вентиляционную «ромашку». Закат так и продолжал «вкуриваться» в комнату, но лепестковый рисунок света на стене уже померк бирюзой.

– Вернемся сюда через несколько дней, – сказала Марина.

– Да…– откликнулся Гамсонов, безотчетно. Но потом тотчас согласился с жаром: – Конечно, надо вернуться!

 Он все оглядывался на подсобку, пока они отдалялись, и ловил взглядом «ремешок» света возле замка…

 Если бы еще только один толчок внутри крана! Тогда…

 Он был огорчен – не получилось, не вышло… А потом опять ощутил пораженные искры: «Подсобка, все реально! Поверить не могу…» – но вдруг он как-то разом осекся внутри – наоборот, надо поверить!

– Почему ты так сказала?

– Что именно? Про «ромашку»?

– Да.

– Что ее нужно достать из стены и?.. Ну я просто…

– Ладно, не будем об этом, – мигом замял Гамсонов; чувствуя, что, спрашивая Марину, ставит себе некую ловушку.

 И эта его привычная реакция на фантазии. Да ты какой-то бред несешь – так он всегда говорил? Вот сама эта фраза как раз сейчас и показалась бредом!

 Ведь действительно… действительно!.. Все было так, как в квесте-аттракционе!..

 Кроме ключа. И щипцы не на месте. Но все остальное…

– Может… это просто совпадение?

– Я не знаю, – сказала Марина растерянно.

 Таких совпадений не бывает.

 Но тотчас за этот вопрос зацепилось…

– Но ведь не было ключа в кране… не было ведь? Не появился он оттуда.

 Марина ничего не говорила.

 А Гамсонов подумал, что «если будет себя убеждать, то ключ там и не появится. Тогда… не обнаружится и школы?.. позади подсобки?

 Да разве такое может быть вообще?!! Это все полный бред!»

 Только теперь!.. он вдруг ощутил, как весь его материалистический ум начинает бунтовать………

………………

 Некоторое время они шли молча. Обратно по лесу. Гамсонов пребывал в шоке, чего с ним сроду не было.

– Ты видела листья кленов? – спросил он наконец.

– Ты о…

– Они скрывают все, что за подсобкой…

– Да, я обратила внимание. Ничего не видно, – Марина обернулась, остановилась; к этому времени они прошли прилично назад. Подсобки отсюда уже не было видно. – Может, все-таки пойти обратно и…

– Нет, – он взял ее за плечо.

– Ладно, ты прав. Нельзя нарушать законов своего детства.

– Да…– Гамсонов рассмеялся; и пораженно вытаращил глаза: – Кто-нибудь посмотрел бы на нас и сказал, что мы черт-те чем занимаемся: нашли какой-то сарай, начали лазить по нему. Неизвестно с какой… Черт-те что вообще творится…

– Как дети…– подхватила Марина. – Но какая разница, как выглядит; ведь если это…