Валерий МАЗМАНЯН. «Я – в настоящем, ты – в былом…»

Илл.: Художник Лев Бурин

Царство голубых стрекоз

После коротких летних гроз

пруд – царство голубых стрекоз,

и любопытством не греши –

о чём здесь грезят камыши.

И всё вокруг полно чудес –

у василька глаза небес,

красивой парой лебедей

плывут два облака в воде.

А взгляд старается сберечь

лицо, загар любимых плеч...

махнула бабочка крылом –

я – в настоящем, ты – в былом.

Воспоминания вернут

июньский вечер, старый пруд...

а царство голубых стрекоз

всегда мне снится после гроз.

И рыжий одуванчик стал, любуясь бабочкой, седым

Шмелям – цветущий майский луг,

стрижам – всю голубую высь,

а нам – житейский узкий круг:

не разминуться, не сойтись.

Весенним утром весь квартал

накрыл акаций белый дым,

а рыжий одуванчик стал,

любуясь бабочкой, седым.

Припомнишь в сумерках мельком

забытое давным-давно,

я – незаметным мотыльком –

влечу в открытое окно.

Сирень – вся в белом, серый дождь

целуют крест оконных рам...

когда из снов моих уйдёшь,

тебя бессоннице отдам.

Цветущий куст жасмина снег сыпал на траву

Что не вернуть, что поздно,

слова чужие врут,

июнь, ты помнишь, звёзды –

кувшинками на пруд.

Пчела несла с поляны

пыльцу и память гроз,

и тени ветер вялый

баюкал у берёз.

А ты, смеясь, кормила

двух уток на плаву,

цветущий куст жасмина

снег сыпал на траву.

И одуванчик – в небо,

сорви – и только дунь...

теперь, что хочешь требуй,

а мне верни июнь.

Плечи кутает калина в красный с бахромой платочек

Тонет месяца кораблик

в море синего рассвета,

стуком падающих яблок

август дни считает лета.

Жизнь казалась длинной-длинной,

осень не даёт отсрочек,

плечи кутает калина

в красный с бахромой платочек.

Не сегодня – завтра морось,

медь осин возьмём, как милость,

на висках не белый волос –

паутинка зацепилась.

В палых листьях память солнца

замерцает старой бронзой...

в унисон с ветрами бьётся

сердце жёлтое берёзы.

И напишут дожди о нас повесть

Подмигнёт на прощание поезд –

не горюй, не сложилось, прости,

и напишут дожди о нас повесть

на пергаменте палой листвы.

Не так много душа и просила –

пожалей, дай надежды глоток,

одинокая зябнет осина –

не согреет цветастый платок.

Возвращаются летние грёзы

вместе с грустью вечерних минут,

журавлей провожая, берёзы

в косы жёлтые ленты вплетут.

Зря молить или кланяться в пояс –

не вернуть уходящей любви...

и напишут дожди о нас повесть

на пергаменте палой листвы.

Багряным сердцем бьётся осиновый листок

Багряным сердцем бьётся

осиновый листок,

сосна целует солнце

в оранжевый висок.

Тепло в душе от мысли,

что я в тебя влюблён,

пылают жаром листья –

обжёг ладони клён.

С берёзой в тихой роще

давным-давно знаком,

поманит жизнь хорошим –

пойдёшь и босиком.

Что многое нам поздно –

дождя ночного бред...

а осень льёт из бронзы

листву и память лет.

У ветерка – бессонница

Метели – дело прошлое,

а мы тепла всё ждём,

и мокнет клён взъерошенный

под сереньким дождем.

И к свету окон клонится

всю ночь сирени куст,

у ветерка – бессонница,

у нас на сердце грусть.

На ветке почка тужится –

рождение листвы,

и утром грач из лужицы

напьётся синевы.

Не раз весну встречали –

знакома маета...

стряхнём с души печали,

как капельки с зонта.

Пора учить язык грачей

Над тенью ветер посмеётся,

взъерошит волосы рябин,

а в лужице монетку солнца

нашли и делят воробьи.

На волю из ледовой клетки

подснежник рвётся и ручей,

и шепчутся худые ветки –

пора учить язык грачей.

Мотивы нудные метели

сменило пение синиц,

не хочет слышать звон капели

седой сугроб, упавший ниц.

И что вчера казалось важным –

ненужный лист черновика –

плывёт корабликом бумажным

по синей луже в облака.