Андрей ИВОНИН. «И дорога долгая домой…»

Илл.: Художник Юрий Таврин

* * *

В обычный день идёшь себе такой

по улице, что кажется рекой,

плывёшь в толпе в разноголосом гаме,

и наверху… вон там… наискосок,

вдруг замечаешь – кружится листок,

простой кленовый листик над домами.

И вроде бы всё так же, как всегда:

натянуты на мачтах провода,

и солнце сеет свет, хоть и вполсилы.

И день так изумительно хорош.

А ты такой по улице идёшь

и понимаешь – осень наступила.

Зима в России

Зима в России больше чем зима.

Найти причину не сойти с ума,

когда слепа, бела и невесома,

кружась в нелепом танце, как в аду

метёт метель пять месяцев в году

не позволяя выбраться из дома.

Когда на стогнах родины моей

сквозит и дует изо всех щелей,

и воет ветер, как из преисподней;

над нами совершает произвол,

берёт за шиворот и тянет за подол,

подстерегая в тёмной подворотне.

Зима в России больше чем зима –

нам раздаёт подарки задарма:

вот вам меха, вот серебро – берите!

Ломает ледяную скорлупу,

стирает в пыль, и снежную крупу

спускает вниз по индевелым нитям.

И кажется, что это навсегда.

Зима в России больше, чем беда

и больше, чем судьба. И всё теснее

она беспечных, сонных и нагих

сжимает нас в объятиях своих.

И мы уже давно сроднились с нею.

Вдохновение

В начале было слово…

Впрочем, нет.

Ещё до слова музыка звучала.

Неведомо откуда лился свет –

вот он то и предшествовал началу.

В начале было слово…

Нет, не так.

Невидимый смычок              

заветных струн касался.

Я шёл и слушал их, и каждый шаг              

во мне неясным эхом отзывался.

И острый луч, пробившийся едва

сквозь облака, карабкался по стенам.

И было слышно, как растёт трава,

шумит листва, и кровь стучит по венам.

И только после было слово. А за ним

второе, третье… и сплошным потоком

плыла мелодия над миром, и другим

вдруг становился мир. Идя к истокам

сливались звуки в целое, в одно,

перевернув сознанье за мгновенье...

Вот так вот и рождается оно,

всё то, что называют вдохновеньем.

Воробьи

Воробьи возвращаются в город, щебечут, галдят,

во дворах мельтешат, суетятся у талых помоек.

Вот один как из старого фильма заправский пират,

а другой, посмотри, с жёлтым клювом, особенно боек.

Среди медленных, важных, клюющих зерно голубей

они словно шпана беспризорная из подворотни.

День встаёт над омытой дождями Москвой, и синей

бесконечное небо над Бибирево и Капотней.

Шумный город, как фокусник, прячет весну в рукаве.

Солнце светит вовсю, словно летом, уже без утайки.

И повсюду – на мокром асфальте, пожухлой траве –

рассыпаются шустрой гурьбой воробьиные стайки.

Вон их сколько! Шумят, задираются, прут на рожон.

А недавно ещё пропадали, и где – непонятно.

Наступает апрель. Начинается тёплый сезон.

Воробьи возвращаются в город. И это приятно.

Апрель

Какая в небе ширь и глубина!

А синева – умри и вновь воскресни!

На баке мусорном, от перемен пьяна,

поёт ворона свадебные песни.

От пандемий отбившись и ангин,

в руках портфель и чахлая мимоза,

идёт и щурится на солнце гражданин,

страдающий от авитаминоза.

Течёт и разливается тепло

над пустырями, парками, дворами.

Хозяйка моет пыльное стекло,

сверкают облака в оконной раме.

Везёт трамвай очередной улов.

Скрипит вагон обшарпанный и тряский.

Блестят вдоль улиц цоколи домов

и пахнут свежей известью и краской.

И праздная толпа шумит, снуёт

туда-сюда без очевидной цели.

И музыка знакомая плывёт

над обновлённым городом.

В апреле.

* * *

Жизнь проходит, значит так и надо:

было-сплыло, поросло быльём.

Тянет в окна раннею прохладой,

пахнет утро стираным бельём.

Новый день встаёт неторопливо.

Стынет в бочке тёмная вода.

Ветер бродит в зарослях крапивы.

Суетятся утки у пруда.

Плеск воды и, как напоминанье

о былом, колеблемый, сквозной,

солнца луч на отмели, купанье

и дорога долгая домой.

Пешеход

Гуляю по земле,

смотрю на птиц полет,

как облако плывет

в небесной сини.

Я в этом сентябре

случайный пешеход,

плутающий,

как Моисей в пустыне.

Среди других дорог

куда ведет моя?

Живу, как все живут, –

грешу и каюсь.

Но чьи-то голоса

звучат во мне, и я

вплести свой голос

в общий хор пытаюсь.