Ирина СМИРНОВА. Русалка нашего времени

Заметки о сборнике Татьяны Щербининой «До первого снега»

До первого снега : избранные стихотворения / Татьяна Щербинина. — Архангельск : АРО СП России, 2025. — 256 с. : ил. — (Современные северные писатели).

Чем может привлечь поэзия современного читателя? Игрой автора с формой стиха, его строфикой и пунктуацией? Яркими, запоминающимися метафорами, иносказаниями? Предельной искренностью и открытостью лирического героя? Злободневностью тем, иронией и самоиронией? Всё это есть в творчестве северодвинской поэтессы Татьяны Щербининой. А ещё в её поэзии присутствует сказка, которая появляется в стихотворениях ненавязчиво, порой очень неожиданно, создаёт удивительные образы, сочетается с несочетаемым, позволяет вернуться в детство и в то же время лучше понять современность.

Татьяна Юрьевна Щербинина – поэтесса, член Союза писателей России. Родилась и живёт в г. Северодвинске Архангельской области. Публиковалась в журналах «Наш современник», «Двина», «Дон» и других. Автор пяти сборников стихотворений. Лауреат литературной премии «Наследие» (2017). В новую поэтическую книгу «До первого снега» вошли лучшие стихотворения, написанные с 1989 по 2025 год.

Это издание – книга-матрёшка: основу её составили произведения, вошедшие в выпущенный в 2018 году сборник «Голос дождя», а в него в свою очередь вошли стихотворения из вышедших ранее авторских книг. Вступительная статья написана архангельским критиком Еленой Галимовой. Она акцентирует внимание читателя на замечательной черте поэтессы – смелости в творчестве: «Татьяна Щербинина не просто неустанно идёт – она рвётся вперёд. Это движение проявляется во всём: в расширении тематики и лексического диапазона, поиске новых образно-выразительных средств, ритмико-мелодических и графических решений стиха. Она не боится и пробует, потому и каждое новое её стихотворение, каждая новая подборка – как новое знакомство с ней, новое открытие её поэзии. Оттого, что Щербинина всегда такая разная, не создаётся инерция восприятия; она не даёт читателю «привыкнуть» к своей поэтической манере и каждый раз удивляет новизной». Обстоятельная и глубокая вступительная статья посвящена в основном стихотворениям из книги «Голос дождя», поэтому в этой рецензии, наряду с уже известными читателю стихотворениями, в большей степени будут рассмотрены произведения из последнего раздела новой книги, в который вошли новые стихи, ранее не публиковавшиеся в сборниках.

 

Исповедь дочери века

 

Одно из проявлений писательской смелости Татьяны Щербининой – предельная искренность. Можно охарактеризовать сборник «До первого снега» как книгу-исповедь. Лирическая героиня с открытой душой, предельно свободно поведает читателю историю своей жизни, которая сама по себе очень интересна.

Основные пространственные ориентиры её жизни – город и деревня. Поэтесса выросла в засекреченном Северодвинске, который стал прототипом города в её поэзии. Тёплые воспоминания о городе – это воспоминания детства, в целом же созданный Татьяной Щербининой образ современного города непривлекателен. Читаем в стихотворении «Лето в городе»:

 

В распятое небо гвоздями дымящихся труб

Впивается глубже и глубже безжалостный город.

 

А так, к примеру, он показан в стихотворениях через лица горожан: «играл на флейте бомжеватый парень, / лицо своё отчаяньем закрыв» («Так лезвие – хлобысь – легко и просто»), хмурые лица «русской провинции» в питерском метро, («Лица русской провинции»), «город погасших глаз» и «город потертых лиц» («Каждый верит в любовь»), «запечатанные лица» («Продаём пустоту, покупаем себе пустоту»). Но образ Северодвинска утяжеляется ещё и особым историческим бэкграундом: это секретный город, который до 1991 года был закрыт для въезда; это город-завод, обеспечивающий строительство подводных лодок; это город, построенный во многом благодаря усилиям заключенных Ягринлага.

В закрытом городе прошло детство героини. К этой поре жизни она постоянно возвращается. Героиня тоскует по той, кем была в детстве: «и лечу, от яркого солнца зажмурившись, как сова, / догоняю детство своё» («Коньки. Двадцать лет спустя»). Это время озарено семейным теплом, добром и нравственной чистотой. В стихотворении «Чёрно-белые фотки» она вспоминает:

 

В крошечной ванной три волшебных корытца

Красный глаз марсианский… ш-ш-ш… тишина…

На белом листке бумаги вдруг проявлялись лица.

Это любовь проявлялась, закреплялась – тоже она.

 

Именно добрые детские воспоминания позволяют пережить трудности настоящего («Наивное время, когда лайки были только собаками»):

 

Но на плечах упрямых доброго времени

до сих пор

каким-то чудом

держится мир

 

Вспоминая детство в стихотворении «Дети закрытого города», героиня осознаёт, что изменилась, потеряла ту самую наивность, она признаётся: «Детство моё, ты – свободней, ты лучше меня».

Ещё один важный локус в стихотворениях Татьяны Щербининой – деревня. Этот пространственный образ наполнен положительной коннотацией как в детских воспоминаниях, так и в современной действительности. В стихотворении «Я приеду в деревню слушать кукушку» деревня, детство встают в один ассоциативный ряд и создают образ доброго времени:

 

Я приеду в деревню к стихам и солнцу,

в тёплую молочную тишину,

на вечерней зорьке пойду к колодцу,

детство звёздным ковшиком зачерпну.

 

Если город разрушителен для природы – «Там, в овраге бетонном, где раньше блестела река» («Продаём пустоту, покупаем себе пустоту»), – то деревня живёт в гармонии с природой, именно здесь «жизнь живая», а пространство избы расширяется до целого мира:

 

Мир – старый добрый пятистенок.

У снега тысяча оттенков.

Синицы, весело затенькав,

клюют пшено.

Январский лес монументальный,

лес богатырский, лес брутальный.

Хрусталь, и тишина, и тайна –

всё сплетено...

Застыли ёлочки-ракеты,

густые сны свисают с веток.

Скажи, откуда столько света

в лесной глуши?

Дороги зимняя палитра

огнём серебряным облита,

и очаровывает ритмом

живая жизнь.

 

Природа спасительна в агрессивном городском пространстве, в циничном современном обществе, она становится ковчегом для лирической героини: «Мой милый лес, ковчег вечерний» («Заката алые полозья»). Здесь нет места суетному, наносному, фальшивому: «И о чём-то верном, настоящем/ Птаха безымянная поёт» («Суета не оставляет шансов»).

Природа необходима героине, она очищает и обновляет душу и даёт силы идти дальше:

 

Я в лес иду, как люди ходят в церковь.

Стою перед невидимой свечой,

и свет горит, горит и не померкнет

свет родины, печальный и живой.

 

А родина для Татьяны Щербининой – это север. Образ загадочного края земли возникает в стихотворении «Сосенки чахлые, с желтизной»:

 

Там – на пределе земли и души –

Тайна великая есть.

 

В другом стихотворении («Так утешает глаз затейливый лишайник») природа помогает выразить поморскую душу:

 

Так утешает глаз затейливый лишайник

На гладкой бересте, курчавясь и шурша,

И чистый снег лесной, бескрайний и прекрасный,

Поморская душа.

 

Природа исполнена особой красоты: «Красиво так, что невозможно жить. / И музыка мохнатая дрожит /На сосенках зеленовато-рыжих» («И остаётся только лишь смотреть»).

Творчество для Татьяны Щербининой – возможность открыто и интересно рассказать о детстве, семье, доме, природе, любви, работе, а точнее – необходимость. Поэзия сама по себе является исповедальной, но для Татьяны Щербининой искренность принципиальна. У читателя создаётся впечатление, что он размышляет вместе с лирической героиней. А размышления её близки каждому. Кто, например, не уставал от домашней рутины? Об этом – стихотворение «Поэтесса стоит у плиты»:

 

Поэтесса стоит у плиты

суп готовит, компот и второе,

а над нею витают мечты,

вьются рифмы взъерошенным роем…

 

Искренность героини отчасти рождена её протестом против наигранности и лицемерия представителей нового поколения. Так, в стихотворении «Ничего. Ничего не хочу» читаем:

 

Ведь ни капельки своего,

Даже чувства – чужого кроя.

Даже мысли взяты взаймы

У вчерашней газетки пёстрой.

И кривляемся грустно мы

На безумных своих подмостках.

 

Лирическая героиня не маскируется, не лицемерит, лишь ведёт доверительный диалог с читателем. Она признаётся в стихотворении «Мне говорил один знакомый психиатр»:

 

Да, ненормальна я! Я не умею врать,

Судите же меня, нормальные, за это.

На мрачный ваш прогноз, простите, мне плевать.

А разве видел кто нормального поэта?

 

В стихах читатель не раз прочтет признания героини в несовременности и нежелании быть как все. Например, она намеренно покупает не пластиковые лыжи, а привычные «деревяшки» («Страшная сила»):

 

Поскольку в душе консерватор,

Поскольку в Советской стране я

Росла без тревог и рутины –

Надёжней они и роднее,

(Мы чуточки все Буратины).

 

Эта искренность иногда достигает предела. В стихотворении «Опять нахожу я какой-то разрыв» лирическая героиня отмечает: «Опять становлюсь неестественно искренней».

Много размышляет Татьяна Щербинина о поэзии. Творчество для автора – это ещё возможность не быть пассивной в жизни, сделать что-то настоящее, «оставить след / Кострами беспокойных строк» («Чего-то большего хочу»). Писательство – это созидательный процесс, поэтому оно соотносимо с природой в произведениях Татьяны Щербининой. Стихотворение «Поэзия – ловля слов» наполнено природными образами:

 

Поэзия – ловля слов

на удочку вдохновения

(а может быть – ловля снов?)

Терпение, друг, терпение.

Мучительно, чуть дыша…

Чу! Клюнуло!

                        Есть! Живое!

…Рыбак!

Ликовать не стоит.

Наживка – твоя душа.

 

Подобную метафору читатель встретит в стихотворении «А лето было коротким»:

 

И как эпилог романа,

прочитанного не очень

внимательно, на ладони

лежит тополиный лист.

 

И наоборот, природа может быть описана через творчество, например, интересно сравнение зимы с самим А. С. Пушкиным:

 

Пусть ярится январь, обжигая стальным ветерком.

Выходя на мороз, даже хочется выкрикнуть: «Любо!»

Словно Пушкин, проказник, целует беспечным стихом

чьи-то юные губы.

 

Эти образы как будто снижают пафос поэтического творчества, показывают обыденность писательского труда. Но при этом такие важные для автора понятия, как творчество, природа, деревня наделяются поэтессой особой одухотворённостью и святостью:

 

Лето ласково обняв,

Я лежу, и дышит рядом

Тёплая молитва трав,

Лепет северных цикадок. («Тёплая молитва трав»)

 

Край мой ромашково-дикий,

Ягодный да комариный.

Избы – как светлые лики.

В зарослях спелой малины… («Край мой ромашково-дикий»)

 

Сам Господь – занимался творчеством:

 

Потому что Господь – художник

и он хотел

рисовать этот мир.

 

Художник слова тоже хочет рисовать, запечатлеть свою жизнь и современность. Приведём стихотворение Татьяны Щербининой, запечатлевшей, словно художник на листе акварелью, природу словесным рисованием:

 

Сумерки. Лес.

Чёрные крылья ёлок.

Медленный блеск,

неба жемчужный полог.

Матовый снег.

Воздух стеклянно-сизый.

Контуров нет,

словно снимаешь линзы.

 

Стихотворения последних лет продолжают основные темы творчества Татьяны Щербининой: город и деревня, природа и цивилизация, любовь и творчество, прошлое и настоящее. При этом читатель чувствует и понимает в каждом произведении настроение, ощущения, ход мысли лирической героини. В стилистическом оформлении стихотворений автор всё так же обращается к излюбленным приёмам: использование яркой метафорики, игры со словом, необычной графики.

 

Сказки на все времена

 

Татьяна Щербинина часто прибегает к иносказательности. Даже сами названия произведений содержат отсылки к различным элементам мировой культуры, относящимся к кино, литературе, мифологии: «Поющие в терновнике», «Бродит Пушкин по Стихире», «Снегурочка» и другие.

Через известные в культуре образы и сюжеты, в основном – литературные, она позволяет читателю взглянуть на привычные вещи по-новому. Показательны в этом отношении стихотворения «Герои не нашего времени» и «Герои нашего времени». В них отражён ограниченный и циничный взгляд современного человека на персонажей литературы, известных всем со школьной скамьи:

 

Любил Онегин негу и комфорт,

Печорин – в пекле чёртиком повис,

Поскольку был язвителен и горд, –

Законченный, печальный фаталист.

 

Автор показывает характерную для современного обывателя позицию по отношению к непрагматичным, романтичным героям, взгляды на жизнь которых как будто устарели вместе с прошлыми веками. Но кого же тогда можно назвать героями нашего времени? Отвечая на этот вопрос, поэтесса помещает персонажей древнегреческой мифологии в условия жизни человека XXI века, что создаёт комический эффект:

 

Устав от виртуальных драк,

раздела рыночных сегментов,

идёт из офиса Геракл,

укрывшийся от алиментов.

Он с алкоголем завязал,

об отпуске мечтает робко,

герой торопится в спортзал

(ему ещё томиться в пробках).

 

Таковы ценности, заботы и подвиги героев нашего времени. Об этом автор пишет и в других стихотворениях (например, «Уходят дети в электронный мир», «Никто никого не слышит»), но образы и мотивы, позаимствованные из общеизвестных пластов культуры, добавляют иллюстративности и живости сюжету произведения.

Особенно часто Татьяна Щербинина обращается к сказочным образам. Но разве герои сказок так же не устарели? Об этом автор пишет в стихотворении «Про Емелю». В нём столичный лектор на примере это сказочного персонажа размышляет так:

 

Нет ни ума, ни имиджа, ни денег,

А счастье откололось «на халяву».

Вот если б он на рынке продал щуку,

Потом вложил успешно капиталы,

То бизнеса бесценную науку

В натуре б нашим детям преподал он.

 

Ироничность поэтессы даёт нам понять, что авторская позиция явно иная. Татьяна Щербинина не хочет мириться с тем, что сказка в наши дни обесценивается, ведь любая из них передаёт из поколения в поколение культурный код, созданный самим народом, если это фольклорный текст, или художником слова, если это литературная сказка. Это первые слова, первые герои, которые осознаёт подрастающий ребёнок, сказка помогает ему адаптироваться к жизни и даёт сильнейший эмоциональный эффект. Эти впечатления человек сохраняет на всю жизнь и прибегает к сказке как к приёму позитивной психотерапии. Да, сказки не учат наращиванию капитала, они учат гораздо более важному, о чём мы забываем: «Научить забываем чему-то большому, светлому – / просто добрым словам» («Ластиком ласковых слов непросто стереть обиду»).

Сказки позволяют Татьяне Щербининой доступно и ярко выразить авторскую позицию. А лирической героине стихотворений сказка помогает вырваться из душной атмосферы обыденности, усталости, быта, возраста, а также цинизма и развращённости современного века. Даже «страшная сказка» в таких произведениях – «с хорошим концом» (Чёрная кошка»).

В стихотворениях возникают разные сказочные образы: Снегурочки, Царевны-лягушки, Настеньки и Морозко, девочки Жени из сказки Валентина Катаева. Даже себя лирическая героиня сравнивает со сказочными персонажами, например, в стихотворении «За всё, что не сбылось и не срослось»:

 

Пусть я по жизни баба (и Яга!),

Люблю свои дремучие снега,

На берегах заброшенных костры.

 

Сказка в поэзии Щербининой постоянно врывается в обыденность. В деревне, где кричит петух, растёт шиповник, а крыльцо прабабушкиного дома разбито, героиня ждёт принца («Тракторист»):

 

Снова погоды происки

Предполагают грусть.

Где ты, принц верхнетоемский,

С трактором «Белорусь»,

Мужественно небритый,

С загорелым лицом?

 

Сказка становится маркером чего-то доброго, ценного, по-настоящему красивого. Например, с помощью аллюзии на пушкинское Лукоморье Татьяна Щербинина описывает город Каргополь:

 

А запах! Дерева и земли –

Здесь запах России, здесь русский дух.

 

Сказка помогает выжить в мире расчета и выгоды, выжить в обществе, в котором прагматики правят над романтиками и бессребрениками: «Только старые сказки и держат пока на свету» («Продаём пустоту, покупаем себе пустоту»). Действительность в стихотворениях противопоставляется сказке. Только в ней Герда сможет вернуть Кая домой. А в жизни всё по-другому («Сказка на все времена»):

 

Ложь превращается в лёд,

Правда для жизни чревата.

Дальше олень не идёт,

Дальше страна невозврата.

Холодно. Ес ист зер кальт.

Тысячи снежных иголок.

Хохот безумных зеркал…

Намертво вросший осколок.

Сказка на все времена!

В жизни чудес не бывает:

Розы сажает одна

Герда, простившая Кая.

 

Но сказка помогает не просто принять действительность, но и бороться с несправедливостью («Исповедь графомана»):

 

А кто сказал, что победить нельзя

Зло мировое – голыми словами?

 

Сказка позволяет подняться над бытом («А кто я в жизни»):

 

А кто я в жизни?

Золушка… без принца,

Без туфелек, без хлопотуньи феи.

Мету полы, стираю и старею.

Лишь по ночам мне бал волшебный снится…

 

Завершается это стихотворение риторическим вопросом: «Но как без сказки выжить в этом мире?»

В стихотворении «Продаём пустоту, покупаем себе пустоту» автор задаётся вопросом, используя – и не раз в своём творчестве – аллюзию на сказку Алексея Толстого «Золотой ключик, или Приключения Буратино»:

 

Но кричим ни о чём, и живём, и ревём ни о чём.

Нарисован очаг, где же дверца с заветным ключом?

Между нами – стена, кирпичи запечатанных лиц.

Где ты, грешная радость, нечаянный зайчик ресниц?

 

А ключ – это детство, в котором – книги Владислава Крапивина, тайные игры на стройках, смола вместо жвачки, коллекционирование марок («Дети закрытого города»). Вот он, ключ:

 

Вместо креста – на верёвочке ключ от дверей –

Словно от целого мира, огромного дня…

 

Завершается книга сказочной поэмой «Русалка». К этому образу Татьяна Щербинина уже обращалась: героиня стихотворения «Русалка обыкновенная» наделена чертами мифологической русалки. В поэме автор создаёт поэтическое переложение известной сказки Ганса Христиана Андерсена «Русалочка» (1837), а также обращается к сюжету сказки-притчи Оскара Уайльда «Рыбак и его Душа» (1891).

Как и героиня Андерсена, отдавшая голос и хвост в погоне за мечтой быть рядом с принцем и обрести бессмертную душу, влюбленная в человека русалка Щербининой обращается за помощью к колдунье и получает ноги. Но влюбляется она не в принца, а в рыбака, что отсылает читателя скорее к персонажам сказки Уайльда. Если в философском произведении английского писателя русалка в обмен на свободу помогает рыбаку заманить в сети рыбу, то героиня Щербининой выпускает рыбу из сетей рыбака, жертвуя счастьем любви:

 

И он ушёл с товарищами. Я,

Взволнованная, к лодкам подошла.

В них до краёв кипела чешуя

Огромных рыб – им не было числа.

Несчастные ловили воздух ртом,

Обречены на медленную смерть.

И был ужасен их безмолвный стон,

Идущий к небу – кто бы мог смотреть

Без содроганья? Все в один узор

С тугою сетью намертво слились.

Да как же я предам моих сестёр?

Плывите рыбы! Я дарю вам жизнь!

 

В поэме отражены некоторые темы творчества Татьяны Щербининой. С помощью сказочных мотивов и персонажей Татьяна Щербинина озвучивает авторскую позицию, которую она не раз высказывала в своих стихотворениях:

 

Эти люди… они не похожи на нас.

И свободы, и счастья боятся они,

Словно черви гнездятся в грязи городов,

И уныло проводят бесцветные дни

В суете, в беспокойстве ничтожных трудов.

И друг друга они не умеют любить –

Любят вещи свои, любят золота блеск.

 

Одна из важнейших тем творчества Татьяны Щербининой – любовь. Зачастую героиня стихотворений не удовлетворена этой любовью, это часто драматичные отношения, наполненные мечтой о счастье. В сказочной поэме всё тоже завершается совсем не сказочно. Русалка делает свой выбор и расстаётся с любимым, но, как и русалочки Андерсена и Уайльда, остаётся верна этой любви:

 

Всплеск! О, тяжесть моей свободы!

Будь счастлив, любимый, там, на земле.

Я буду помнить, долгие годы

Помнить в холодной подводной мгле

Длинных ресниц пушистую нежность,

Прикосновение солёных губ.

 

Сказочные образы и мотивы в творчестве Татьяны Щербининой добавляют двойственности позиции лирической героини: с одной стороны, они позволяют ярче высветить негативные стороны современной действительности, с другой стороны, наполняют жизнь волшебством и позволяют подняться над несовершенством этого мира. А русалка из поэмы – это и сама поэтесса, которая несмотря ни на что остаётся верна себе и своему поэтическому голосу.