Валентина МАЛЬМИ. Стихи из книги «Свободный день»

Из литературного наследия / Валентина Николаевна Мальми (1949–2025) / Публикацию подготовила Ирина Ушакова

Мальми, В.Н. Свободный день Стихи / [Худож. В. Локшин]. – Москва : Сов. писатель, 1985. – 102 с.

После войны

Здесь такие растут лопухи

и такая жирует крапива,

дотянуться – не хватит руки –

на краю земляного обрыва.

Деревенька в двенадцать домов,

мне не нужно бы этой печали:

ни гусей, ни овец, ни коров,

и задворки твои одичали.

И за каждой моею строкой,

как за всем этим чертополохом,

простирается вечный покой,

вот уж правда оставленный богом.

Но Отчизна его сохранит!

Он прабабкой моею зареван.

У германца ли только отбит?

Он у шведа еще отвоеван!

Оглянись, говорю, задержись

возле самых приветных и милых,

погляди, возвращается жизнь:

зацветает земля на могилах.

Малолетка идет за сохой,

то-то бедные жилочки рвутся!

Близость моря. И ветер морской.

Все вернется, чему не вернуться.

Постоянство

В глухих городишках –

в России

и там, на Урале,

где мы родились,

где отцы наши поумирали,

где матери наши

сидят у завьюженных окон

и ждут почтальонок,

сегодня без нас одиноко.

Теперь в нашей жизни

иные раскладки,

расценки –

вдоль стен наших комнат

застыли

зеркальные стенки,

а дома,

а дома –

все те же привычные вещи,

и шкафчик посудный,

и старая лавка у пещи...

От книжной ли жажды,

утратившей

всякие мерки,

мне снились однажды

идущие

вдаль

этажерки?..

Судьба

На Урале жили в старом доме,

но везло побольше,

чем иным,

если вырастали возле домен,

рядом с полем –

тяжко наливным.

Ночью

скорый поезд прогрохочет,

утром прокричит

бессменный кочет,

пропоет фабричная труба –

мертвого поднимет и упрочит!

Вечером идешь –

томит укропчик,

стадо прогоняют...

Вот судьба!

Вот судьба

рабочего поселка.

Все познать –

от камня до проселка,

гнуть железо,

запасать дрова...

В огороде брошенная лейка,

за окном

гремит узкоколейка...

Жизнь моя

не так уж не права!

Черные птицы

Валентину Сорокину

Туча примчится – сторонка моя омрачится.

Ветер промчится – и все-то на миг затаится.

То-то с утра надрываются черные птицы:

что-то случится, ой, что-то сегодня случится!

Вы не успели убрать с огорода картошку,

вы не успели доесть за обедом окрошку,

только лишь дед уцепил деревянную ложку,

глянь, это град-виноград застучал по окошку!

Но, говорю, никогда ничего не случится!

Туча промчится: любая каморка – светлица!

Солнышко в небе – и солнышко на половицах!

Солнышко в небе – и нету тревоги на лицах!

* * *

Что мне делать с собой.

Я никак не запомню уроки

тех, кто беды пророчил,

и тех, кто желал мне добра

Я хочу, чтобы мне

пожелали счастливой дороги

и до самой реки

провожала меня детвора.

А паром отойдет – ребятишки

руками замашут,

и душа, задрожав,

оборвется, как жалкая нить, –

и отхлынет земля,

на которой кузнечат и пашут,

и не знают забот

выше этой – семью прокормить.

Дорогая земля! Ты встаешь и гудёшь

спозаранок,

все изведала ты,

дарового куска окромя.

Ты запомнишься мне

добротою своих каторжанок,

вот идет она берегом –

светлая мама. моя...

выпекается хлеб

наполняются печи золою,

а золу – на поля...

Так на круги своя без конца

возвращается все. И земля

остается землею

этим берегом

полем

и ранней могилой отца.

* * *

От безо́бразья-безобра́зия,

что закрыло

окно и луну,

мне убраться бы

на зиму

во глухую свою

сторону,

где, вовек необманчива,

в чистом поле

сияет звезда,

что растила

и нянчила

и не выдаст меня

никогда –

ни врагу

и ни ворону,

распластавшему

крылья

в ночи...

Сторону мою,

сторону –

ты от всех на земле

отличи,

мою белую родину –

милый свет,

новогодней свечи.