Мария БУШУЕВА. Скромный проректор

Илл.: Валентин Васильевич Сорокин (25.07.1936–15.04.2025) – поэт, руководитель Высших литературных курсов в 1983–2014 гг. Фото Владимира Мусаэльяна

Прочитав книгу Лидии Сычевой: «Встреча с жизнью : материалы к биографии Валентина Сорокина» (М.: У Никитских ворот, 2023) и стихи Валентина Сорокина, и даже написав о его поэзии и поэзии его друга Вячеслава Богданова небольшую статью «Два друга-поэта»,  я не перестаю удивляться, воссоздавая в памяти образ проректора института, руководившего более трёх десятилетий Высшими литературными курсами. Образ страстного поэта-публициста и страстного поэта-лирика так мало соотносится с тем скромным, красивым внешне человеком, который предпочитал большую часть времени проводить в своём кабинете, никогда не вставал в позу поэта, как-то легко, без тени соперничества, уступая первенство Юрию Поликарповичу Кузнецову, вокруг которого всегда в коридоре толпились вээлкашники.

Между Сорокиным и Кузнецовым ощущалась нить связи, – такую нить способны увидеть наиболее чувствительные люди, которых немало среди поэтов и прозаиков, – но эта нить не была ровной, она иногда прерывалась, иногда пульсировала, а порой точно загоралась сильной эмоцией, никогда внешне Валентином Васильевичем Сорокиным (ВВС) не проявляемой.

А вот нить между руководителем ВЛК и заведующей учебной частью Ниной Аверьяновной Малюковой была иной: ровной, тёплой, почти родственной. Казалось, Нина Аверьяновна выполняет всю свою огромную работу, получая не словесные директивы шефа, а вбирая их по каналу постоянной безмолвной связи, точно правая рука человека  – команды его мозга. Нина Аверьяновна была «вписана» в личное энергетическое пространство ВВС, что ощущалось даже за пределами Литературного института, когда слушателей возили на экскурсии – ими руководила всегда Нина Аверьяновна.

На илл.: Семинар прозы Высших литературных курсов Литературного института им. А. М. Горького. Слева направо: Михаил Волостнов, Валентина Пахомова, Наталья Лаврецова, Нина Аверьяновна Малюкова, Юлия Старцева, Светлана Блохина и Евгений Евгеньевич Чернов – руководитель семинара. Первый ряд слева направо: Евгений Калачев, Сергей Карачаков. 1996 г.

Возможно, способствовали такому гармоничному сотрудничеству две причины. Лёгкий восточный оттенок наружности Нины Аверьяновны, красивой, несмотря на весьма серьёзный возраст, мог пробуждать в ВВС туманную дымку прошлого: он родился и вырос в Башкирии. Другая причина более отчётлива: не имевшая детей помощница, всю материнскую заботу перенесла на слушателей ВЛК и, как старшая сестра, опекала самого ВВС.

Трудно сказать, бывала ли она у него дома: ВВС производил впечатление человека, оставляющего личную жизнь за пределами работы, но то, что Нина Аверьяновна, если не знала, то чувствовала скрытые уголки его души, представляется предположением вполне допустимым. Ей писали письма бывшие слушательницы, признаваясь в любви, кто к ЮПК, кто к ВВС, а бывшие слушатели привозили из других городов на «просмотр» своих невест или жён.

И вот, что ещё удивляет, когда вспоминаешь ВВС: даже не его постоянное доброжелательное спокойствие ко всем и к каждому, так сильно контрастирующее с его мгновенной воспламеняемостью в стихах и гневным огнём книги о поэтах – жертвах репрессий, а умение забыть о себе как о поэте, полностью слившись с ролью проректора института. Эта роль была ему, видимо, не тяжела, поскольку он умел эмоциональные волны своей натуры, при других обстоятельствах порой захлёстывающие его и оттого вызывающие ответные удары, усмирять во имя долга учительства.

Многие слушатели получали от него поддержку, деликатный совет, а порой и помощь в продвижении их творчества. Некоторые слушатели сразу были «его», то есть поступали на ВЛК благодаря ВВС, и он не оставлял их, проявляя к ним внимание и заботу.

Тех же, кто поступил, пройдя творческий конкурс, ВВС как бы «фильтровал»: некоторые из поэтов (ВВС больше интересовался поэтами) им относились к вотчине Кузнецова, их ВВС не касался и особого интереса к их стихам не проявлял.

Был ВВС и очень осторожен в общении с вээлкашницами, не выходя за границы доброжелательной официальности и не давая никаких поводов к возникновению слухов, частых в литературных кругах. Хотя красивое, характерное, яркое лицо ВВС, точно опалённое огнём уральской мартеновской печи, конечно, не могло не привлекать поэтесс, угадывающих за внешним спокойствием руководителя ВЛК его страстное сердце, рождающее вдохновенную любовную лирику:

Вновь со мной, седым и молодым,

Ты прошла по листьям золотым,

Где кружились весело над нами

Стаи, стаи золотыми снами.

И казалось – на тропинке той

Ты была багряно-золотой…

И в ладони наши не простое

Солнце падало, а золотое.

Словно в далях колокольных лета…

Нас встречал с тобою ангел света.

Только жаль – ему не превозмочь

В этот мир вползающую ночь.

Печальные пророческие строки… Победит вползшую ночь только светлый ангел памяти. О поэте. О скромном проректоре.