Николай МЫЛЬНИКОВ. Прославляя Российское Отечество
Илл.: Поэт Валентин Сорокин. 70-е годы. Публикуется впервые. Фото из архива Лидии Сычёвой
От редакции. Николай Николаевич Мыльников родился в сентябре 1909 года в селе Старое Никулино, неподалеку от Ульяновска, в семье служащего городской контрольной палаты. С 1927 по 1932 год работал учителем начальной школы в Сибири. В 1937 году окончил филологический факультет Свердловского пединститута и все предвоенное время был преподавателем в военном училище.
С ноября 1941 года и до конца войны находился на фронте – первое время на строевой должности, а с начала 1943 года – в качестве военного корреспондента армейской газеты «В решающий бой». В послевоенное время работал корреспондентом окружной газеты «Красный боец», затем – постоянным корреспондентом газеты «Красная звезда». Награждён медалями «За оборону Ленинграда», «За взятие Николай Николаевич Мыльников родился в сентябре 1909 года в селе Старое Никулино, неподалеку от Ульяновска, в семье служащего городской контрольной палаты. С 1927 по 1932 год работал учителем начальной школы в Сибири. В 1937 году закончил факультет языка и литературы Свердловского педагогического института и все предвоенное время был преподавателем в военном училище.
С ноября 1941 года и до конца войны находился на фронте – первое время на строевой должности, а с начала 1943 года – в качестве военного корреспондента армейской газеты «В решающий бой». В послевоенное время работал в окружной газете «Красный боец», затем постоянным корреспондентом «Красной звезды». Награждён медалями «За оборону Ленинграда», «За взятие Кенигсберга», «За боевые заслуги», орденом Красной Звезды, орденом Красного Знамени. Вышел в отставку в звании полковника, жил в Свердловске.
Николай Мыльников был известен и как прозаик, член Союза писателей СССР, им издано девять книг о войне и армии, в том числе «Место в строю», «Мы – фронтовики», «На правом фланге», «Рядом с маршалом» и др. Работал председателем Совета по пропаганде художественной литераторы Свердловской писательской организации, высоко ценил творчество поэта Валентина Сорокина, о чём свидетельствует данная статья, написанная в 1980 году и имеющая непреходящую ценность.
У Валентина Сорокина в этом году своеобразней юбилей – минуло два десятилетия с той поры, когда в Челябинске, в его родном краю, вышла первая книжка стихов «Мечта». Простым рабочим парнем, много лег отдавшим первому мартеновскому цеху металлургического завода, вступил он на многотрудную литературную дорогу.
Сборник «Мечта» прочитали главные наставники молодого поэта Борис Ручьев и Людмила Татьяничева. Прочитали и каждый по-своему отметил не столько слабые стихи автора, сколько удавшиеся.
– У тебя получается там, – сказал Ручьев, – где ты идешь от заводской жизни, где рабочим глазом подсматриваешь незаемные образы, сравнения, эпитеты.
Ученик внимательно прислушался к словам учителя. Стихи В. Сорокина о рабочих людях стали главенствующими в ряде сборников. Его вниманием завладели мартеновцы и доменщики, рудокопы и станочники, шахтеры и энергетики, лесорубы и плотогоны.
Все они, как правило, прошли нелегкую жизненную школу, закалили «выправку и душу у железа, камня и огня». Все они – надежная опора государства, активные строители коммунизма.
***
Родившийся и выросший в хуторском поселке на Урале, в многодетной семье лесника, Валентин Сорокин в раннем детстве познал, что такое деревенский труд, что такое жизнь без отца, который пехотным лейтенантом* (*ошибка автора: В.А. Сорокин был полковым разведчиком – Ред.) ушел на войну с фашистской Германией. Будущий поэт четырнадцатилетним подростком начал работать на лесосплаве. Потом уехал в Челябинск, окончил ремесленное училище и десять лет отдал огненному делу в сталеплавильном цехе. В это же время окончил школу рабочей молодежи.
О том времени, о городе Челябинске, где поэт вставал на крыло, у Валентина Сорокина есть такие стихи:
Здесь я, парнишка,
Впервые, неловко,
Гордый, напялил
До смены спецовку.
Здесь я поднялся
На свод прокопченный,
Здесь целовал я
Пугливых девчонок,
Здесь я, тушуясь,
Решал логарифмы,
Здесь я наткнулся
На острые рифмы... (поэма «Думы», сборник «Озёрная сторона», 1976.)
О том же времени, гордясь своей юношеской, биографией, поэт сказал:
Я стоял у огня,
Плавил кремний и резал,
Потому у меня
Руки пахнут железом.
Я стоял у огня,
Где стихия клокочет,
Потому у меня
Прямо подняты очи.
Я стоял у огня,
Средь моторного шума,
Потому у меня
Крепнет русская дума.
Я стоял у огня,
Между тьмою и светом,
Потому у меня
Возле сердца планета.
Я стоял у огня,
В миг рожденья булата,
Потому у меня
Путь-дорога крылата. (Сб. «Лирика»,1979.)
Дорога Валентина Сорокина действительно оказалась крылатой. Получив закалку на прочность в заводском деле, он, бойкий и энергичный, вошел в литературу твердым размашистым шагом. Вошел два десятилетия назад и с той поры не проходит ни одного года, чтобы не издал новую книгу.
Поэтический сектор обзора Валентина Сорокина масштабный и по фронту жизни, и в глубину ее. В сфере стихотворного изображения автора – самые разные стороны нашей действительности, минувшей войны с гитлеровскими захватчиками, героической российской истории.
Почти всеми корнями вросший в горный край, широко и властно раскинувшийся за каменным поясом, много своих дум и чаяний вкладывает поэт в стихи, прославляющие родные места. Здесь, на Урале, говорит В. Сорокин:
На тропах, на плитах шершавых
Я выковал кредо свое:
Усталость – во имя державы.
Удача во славу ее!..
Мне прошлым не стыдно гордиться,
Не тесно от клятв и порук
И только лишь с этик позиций
Я жизнь измеряю вокруг. (Сб. «Лирика».)
И далее:
Я свободен, как сильная
Дикая птица, как ветер,
Я, кружась над землею
Ни разу границы не встретил!
Не боюсь я дождей,
Не боюсь ураганов могучих,
Закаленным крылом
Разбиваю тяжелые тучи.
Мне Отчизна дала
Эту вольную гордость и смелость,
Чтобы сердцу тревожней.
Дышалось,
стучалось,
и пелось! (Сб. «Плывущий Марс», 1977.)
Урал и в стихах, и в ряде эпических произведений поэта – активный лирический герой, кладовая несметных народных богатств, край, в котором закаляются люди богатырского склада, выплавляются их характеры. Эти мысли подтверждаются стихами «О, край мой горделивый», «Знакомые зовы», «Над Челябинском дождь», «Япраш», «Я отсюда», «Ответ», «Сейчас на Урале грозы», «Рассвет в Увильдах», «На горе», «Златоустье».
На Урале В. Сорокин ощутил великую силу огня, выплавляющего металл, который умножает экономическое могущество советского государства, его обороноспособность. Поэтому и в ранних стихах поэта, и в последующих часто присутствует и действует огонь:
– Всё из огня, и всё уйдет в огонь! –
Мой дед, бывало,
молвил на гулянке.
И высекала глыбная ладонь
Огонь любви из крохотной тальянки.
Огонь любви к берёзам и полям,
К застенчивой девчоночьей улыбке,
К нахимовским ревущим кораблям
И к русичам,
что полегли у Шипки.
Но умер дед внезапно ясным днём,
Прославя мир гармошкой и делами.
И я зажёг в знак памяти о нём
Огромное неистовое пламя.
Оно южжит, вскипая и звеня,
Гудит и стонет,
как в грозу антенна.
И полонила юного меня
Клокочущая музыка мартена. (Сб. «Лирика».)
Поэт знает Урал «с пахучей кислявой морошки, с черемухи белой, что застит весною окошки, с костра за деревней, с крупчатой печеной картошки, с буханки румяной, с двухрядной крылатой гармошки». Он знает свой край с кремлевского гласа-набата: «– Вставай на защиту! На битву с фашистом проклятым!..», знает «по серой отцовской шинели, по звездочке алой, по горькому всхлипу метели...».
Гордясь высоким званием россиянина, присягая на верность родному краю, Отечеству, поэт в стихотворении «Я россиянин» гневно клеймит врагов нашей державы и возглашает:
Они судили ни за что меня
И, как в мишень, стреляли и стреляли.
Вся эта нечисть у меня в долгу,
И гнев
гудит в груди
страшней, чем улей,
И до сих пор я вынуть не могу
Из сердца нержавеющие пули. (Сб. «Лирика».)
***
Валентину Сорокину не привелось быть на минувшей войне. Он встретил ее дошкольником в глубинной уральской деревне. Но война коснулась подростка тыловыми трудностями и горестями. На его глазах больше половины сельских женщин стали вдовами. На его глазах возвращались домой изувеченные в боях солдаты и сержанты. С шестью нашивками на груди за ранения пришел с фронта отец Валентина – Василий Александрович Сорокин, а разве сбросишь со счета бедную, полуголодную жизнь тех годов? Нет, конечно. И военная тема с ее героями-фронтовиками, сумевшими поставить на колени фашистские бронированные полки, присутствует в каждом поэтическом сборнике поэта. Он славит советских бойцов и командиров, их непреклонность на бранном поле, ни с чьим не сравнимый подвиг советского воина, наши высокоманевренные и быстроходные танки, одаренных военачальников, возглавлявших соединения и объединения.
В стихотворении «Танк на пьедестале» В. Сорокин пишет:
С болью каменной в ратной душе,
Жженый, верченный, грозный, стальной,
Ты стоишь на великой меже
Между миром и между войной.
Ты столицы гранитные брал.
Шел вперед сквозь атаки и шквал.
Это доблестный мастер Урал
Для победы тебя отковал.
Я земляк твой, я знаю огонь
Танкограда – он смерчу сродни!..
И моя молодая ладонь
Чуть коснулась былинной брони. (Сб. «Плывущий Марс».)
Преклоняясь перед мужеством фронтовиков-соотечественников, поэт с болью в сердце, словами, обжигающими душу, воскрешает память о тех, кто сложил головы за правое дело, за победу над фашистской Германией. Тут и защитники Брестской крепости, в которой и теперь «железо кричит», и братские воинские могилы, над которыми скорбно высятся «недремлющие звезды обелисков», и погибшие дети там, где долгие годы «не всходит трава и цветы никогда не растут».
Не могу не привести слова поэта, посвященные Александру Матросову – бойцу из легенды, чей подвиг увековечен в памятнике, сооруженном жителями немецкого города Галле.
Плещет ветер знамен, это движется юность, мужая,
Начинается день, и склоняется перед тобой
Вся планета,
она для тебя, дорогой, не чужая:
Ты защитник ее, ты сберег ее и заслонил,
Твое имя короткое, чистое, теплое – Саша –
Слышат в хрипах грозы озадаченно Эльба и Нил,
Амазонка и Сена, и Волга великая наша! (Сб. «Плывущий Марс».)
Обращаясь к солдату мирных будней, который стоит на страже социалистического государства, к «юному рыцарю земли, осененному огнем революций», к вооруженному человеку, за спиной которого «горят обелиски», поэт призывает наследников отцов и дедов беречь «омытую кровью свободу».
Никогда не забывая о том, сколько бед и горя принесли войны советскому государству, поэт-патриот от своего имени, от имени парней в солдатских шинелях, оберегающих мир на земле, предупреждает тех, кто вынашивает бредовые идеи:
Быть может, завтра снова у порога
Нам протрубит походную война,
И в смертный бой по хмурым перевалам
В последний раз мы яростно шагнем.
И каждый куст заговорит металлом,
И каждый камень выдохнет огнем. (Сб. «Озерная сторона».)
***
В последних четырех сборниках – «Озерная сторона» (Воениздат, 1976), «Плывущий Марс» («Молодая гвардия», 1977), «Избранное» («Художественная литература, 1973) и «Лирика» («Советская Россия», 1979) – Валентин Сорокин опубликовал двадцать пять поэм.
Когда читаешь эти поэмы, и по-хорошему удивляешься, и радуешься за талантливого земляка, и с гордостью отмечаешь: как глубоко поэт знает нашу современную жизнь, многонациональную российскую историю, талантливых предводителей народных восстаний, героев Великой Отечественной войны.
Одним из лучших эпических произведений Валентина Сорокина, раскрывающих нравственный облик современного рабочего человека, сталевара-патриота, я считаю поэму «Плывущий Марс».
Ее действие развертывается в мартеновском цехе металлургического завода. Главный герой произведения – сталевар Павел Терентьев, чья «багряная комета пронзительно взвилась и прочертила горячий след, трепещущий и гордый, на зависть благородную другим». Афористически выразив в начале поэмы мысль о том, что «огонь не терпит хлипких и пугливых», автор зрелой кистью мастера нарисовал нам современного рабочего человека, воспитанного в социалистическом обществе, наделенного сильным духом, умеющего постоять за тех, кто попал в беду.
Беда, как нередко бывает в жизни, пришла на завод неожиданно. Прорвав мартеновскую печь, в цех выплеснулся раскаленный, одичавший металл. Чтобы укротить его, спасти товарищей-сослуживцев, сталевар Павел Терентьев пошел на самопожертвование.
Об этом трагическом поединке человека с огнем в поэме говорится:
Смешались звуки,
призраки,
машины,
Крылами о площадку терлись краны,
Сирены вызывали фельдшеров!
А русый мастер торопил:
«Ребята,
Обрушивайте камень,
И правее
кирпич кидате!
Сталь очумевает!
Обуздывайте
зверя попроворней,
Иначе –
гробом запасайтесь впрок!
Вскочил в машину,
И включил моторы
И заслонил бушующую лаву,
И голова в дыму заполыхала… (Сб. «Плывущий Марс».)
Молодой рабочий парень, советский человек совершил героический подвиг, подобный подвигам Александра Матросова и Николая Гастелло.
И высекли
титанистым зубилом
Соратники в граните глубоко:
«Здесь похоронен молодой рабочий,
Терентьев Павел,
сталевар, товарищ,
Бригаду защитивший добровольно, –
Хвала ему, не дрогнувшему,
слава.
Он совладал в сражении с огнем!»
Делам и рабочим людям горного уральского края Валентином Сорокиным посвящены такие поэмы, как «Огонь», «Пролетарий», «Дворец», «Лебеди летят», «Думы», «Оранжевый журавленок» и другие.
***
Среди произведений исторического цикла Валентина Сорокина в первую очередь следует назвать поэму «Дмитрий Донской». Названная поэма, на мой взгляд, является вершиной в эпическом творчестве автора.
Поэма «Дмитрий Донской» – это полифоническая, глубоко гражданственная песнь во славу русских воинов, которые под предводительством мудрого военачальника в 1380 году разгромила полчища Мамая – управителя орды. Это философские раздумья поэта над истоками российского патриотизма, дань сына Отечества его верным защитникам.
В «Дмитрии Донском» проникновенно, со знанием дела, за которое взялся автор, раскрыты характеры княгини Евдоким – жены Дмитрия, Сергия Радонежского, воеводы Боброк-Волынца, гонца-разведчика Карпа, богатыря Пересвета. Все они выписаны «изнутри», в действии, в столкновениях с вражескими силами. Все они понимают, что «лишь борьба – к свободе путь», что «пора им распрямиться». А над всеми этими защитниками земли родной рельефно возвышается фигура молодого князя Дмитрия Донского, в воинское мастерство которого прочно поверил русский народ. Поверил неспроста: при Дмитрии Донском Московское княжество достигло большого могущества, он надежно укрепил оборонную мощь столицы крепнущего русского государства, старательно добивался подчинения себе других княжеств и «всех князей русских приводил под свою волю».
Следуя исторической правде, Валентин Сорокин всем содержанием поэмы изображает главную опору военачальника – народ.
Кровавая сеча на поле Куликовом завершилась победой войска Дмитрия Донского, и автор посвящает этому взволнованные строки:
И распрямлялась Русь родная,
Великим князем сплочена:
Стоная, мучаясь, рыдая, –
Великой стать наречена!
Великой.
Зори молодые
От крови пролитой влажны,
Но ни мамаи, ни батыи
Уже нам больше не страшны! (Сб. «Лирика».)
А в эпилоге произведения поэт провозглашает праздничную здравицу в честь Москвы – столицы государства Российского:
Так здравствуй, славная Москва,
Племен славянских честь и слава,
Стоять России величаво,
Россия милостью права!
Так здравствуй, гневная Москва,
Племен славянских боль и слава,
Звенеть России величаво,
Россия местию права!
Так здравствуй, красная Москва,
Красна твоя от крови слава,
Мужать России величаво,
Россия доблестью права!
В боевой шеренге эпических произведений В. Сорокина большое место занимают поэмы, исследующие дух «иноплеменных» героев, которые восславили Русь. В этих поэмах мы видам, как «за землю, за волю» сражаются с врагами и богатырь-предводитель, русич Евпатий Кояоврат (поэма «Евпатий Коловрат»), и руководитель народного восстания в Башкирии Салават Юлаев – сподвижник Емельяна Пугачева (поэма «Бунт»), и бесстрашный сын каракумского края, выдающийся туркменский поэт и воин Сейитназар (поэма «Сейитназар»).
Все эти названные поэмы интернациональны в самом высоком смысле слова, они знаменуют давнюю дружбу братских народов с русским народом, будят любовь читателя к героическому прошлому Отечества, к его верным защитникам.
Как и во многих других поэмах, здесь в каждом произведении присутствует автор, активно вторгающийся в философское осмысление событий, помогающий нам глубже уяснить исторические связи между далеким прошлым и настоящим. Он, автор, постоянно на стороне тех, кто близок ему по духу, по складу, чьи думы и помыслы созвучны народу, его воинской доблести.
В знак светлой памяти народных героев России их далекий потомок Валентин Сорокин провозгласил крылатое четверостишье:
Беречь Россию не устану,
Она – прозрение мое,
Когда умру, то рядом встану
Я с теми, кто берег ее. (Сб. «Лирика».)
***
Много лет Валентина Сорокина привлекает образ выдающегося советского полководца, четырежды Героя Советского Союза, Героя Монгольской Народной Республики Георгия Константиновича Жукова. Большой и завидный путь прошел маршал Г.К. Жуков, покрывший свое имя нетленной славой, заслуживший всенародное уважение не только в нашей стране, но и среди людей доброй воли на всех континентах.
Если всех советских полководцев и военачальников мысленно выстроить в одну шеренгу не по ранжиру, не по возрасту, не по алфавиту, а по природному дарованию, по тем отличиям, какие человек заслужил в боях против вражеских сил, правофланговым в том строю уверенно встанет маршал Г.К. Жуков.
Мы, фронтовики, всю войну боготворили имя Жукова, преклонялись перед его стратегическим и тактическим разумом. Мы всю войну следили за тем, куда Верховное Главнокомандование направляло Георгия Константиновича, и всегда безошибочно предугадывали: там, где появился Жуков, будет победа над фашистами.
С отроческих лет боготворит маршала Жукова Валентин Сорокин. И потому-то уже в начале семидесятых годов «любимец народа, герой», «живой, не из сводок и книг», гордый и непреклонный, появляется в стихотворении «На Эльбе».
Вдумаемся в плотные, будто втиснутые в обойму патроны, слова поэта о полководце Жукове:
Немало имен посотрется,
Впечатанных крепко в гранит,
Но праведный след полководца
Земля навсегда сохранит.
Рожденный летящей Россией.
И в срок умудренный бедой,
Стоял он, прямой и красивый,
Торжественный и молодой. (Сб. «Плывущий Марс».)
Георгию Константиновичу Жукову Валентин Сорокин первым в стране посвятил свою героическую поэму «Полководец»*, напечатанную в 1979 году в 5-м и 6-м номерах журнала «Пограничник», еще не вошедшую в книгу поэта. (*Речь о поэме «Бессмертный маршал», отрывки из которой вышли в «Пограничнике» с заглавием «Полководец» – Ред.)
Волевым, недюжинной мудрости военачальником, рожденным для строя, рисует своего героя Валентин Сорокин. Он с документальной точностью, в реальных боевых действиях показывает его, говоря по-современному, в водовороте экстремальных событий, в пору самых тяжелых испытаний для государства – на фоне трагических схваток под Москвой и кровопролитнейшего сталинградского побоища.
Повествуя о тех днях, когда в столице было введено осадное положение, когда гитлеровские полки вышли на ближние подступы к ней, поэт приводит достоверный разговор между Верховным Главнокомандующим и командующим Западным фронтом.
– Скажите, Жуков, можно ли Москву нам защитить? – спрашивает Сталин.
И Жуков, никогда не бросавший слов на ветер, отвечает:
– Товарищ Сталин, можно... Мы от ворот укажем поворот.
Не приписывая себе воинских заслуг, не отрывая себя от народа, от солдат – верной опоры командира, Жуков признается в час урочный:
– Ты не один, и ты еще не ты,
Тебе страна вверяет полномочно
Штурвал боев, а значит, правоты! –
И далее:
И закрутился месяц, словно лист,
Прожектора прошили ночь, как гвозди.
За ними бомбы, черной смерти гроздья,
Из бомбовозов загудели вниз;
И вышли истребители,
И гром
Разрушил небо, обвалились тучи,
Дыхание зенитное могуче
Почувствовалось русское кругом!
Войска, предводимые генералом армии Жуковым, перемололи немцев под Москвой и отогнали их от столицы. За те провалы, как установили военные историки, разгневанный Гитлер сместил с постов и уволил из армии 167 генералов вермахта.
А война продолжалась. И Валентин Сорокин ведет своего героя под Сталинград, в «сражение держав непреклонённых», где пролегли
Два берега,
Две стали,
Две души,
Два мира – наш, родной, и тот, зловещий!
У переправы гневно Волга плещет…
Там, на берегах Волги – «российским рекам мать и голова», разгорелась неслыханная сеча. Многотысячная армия солдат-сталинградцев удивила весь мир глобальной победой, после которой советское командование на весь период войны овладело стратегической инициативой.
На протяжении всех боев, выписанных в поэме с художническим темпераментом, с эпическим размахом, автор дает понять читателям – и тем, кому не довелось воевать рядом с Жуковым, и молодежи, которая не знает, что такое война, – насколько народный военачальник непоколебимо верил в наше оружие, в советских бойцов и командиров, в торжество социалистического строя над капиталистическим.
Когда читаешь поэму и видишь Г.К. Жукова при его главной работе – на поле брани, в столкновениях с самыми разномастными врагами матери-Родины, невольно вспоминаешь мудрые слова Валентина Сорокина, которые вполне подходят для эпиграфа к поэме: «С огнем имеет дело высокая душа».
Георгий Константинович Жуков, с которым мне посчастливилось прослужить много лет, был строгим и непременно требовательным командармом, уважающим среди подчиненных воинскую собранность, исполнительность, умение подчиняться старшему. Он везде и всегда оставался для солдата отцом родным, заботливым начальником.
В рецензируемой поэме эти черты характера полководца Валентин Сорокин нам раскрывает на образе танкиста-уральца Ивана Кузнецова.
Мы воочию видим теплую встречу маршала с Кузнецовым – сыном кавалериста Гражданской войны, который воевал под началом Жукова. Мы как бы присутствуем при том, когда Жуков, находясь на командном пункте, интересуется боевыми действиями Кузнецова, ощущаем, как после гибели танкиста «над холмиком одним усталый маршал в дымчатой шинели раздумчиво скорбит». Иван Кузнецов в поэме – натура живая, объемная, выразительная.
С большим интересом читается заключительная глава поэмы, в которой «В кругу отважных маршалов неспешно / Налил Верховный чарку, произнес: / – За Жукова! Командовал успешно». И дальше Сталин дополнил: «Он главный груз пронес».
А дальше, в послевоенную пору, путь маршала лежал «во глубину Урала, во глубину народа и брони» – на должность командующего войсками округа.
***
Поэт Валентин Сорокин ни в молодости, ни теперь не был подвержен никаким поветриям и веяниям. Он идет своем дорогой, выверенной социальным компасом, миропониманием современной действительности, активной жизненной позицией писателя.
Выступая на объединенном пленуме правлений Союзов писателей СССР и России, состоявшемся в декабре 1979 года, первый секретарь правления СП СССР Георгий Марков подчеркнул:
– Активная позиция писателя – это свойство, присущее творческой личности, это общественная страсть писателя, его мировоззрение и убеждения, его манера жизни и борьбы, безраздельно отданные родной литературе, служение своему народу и партии. Активная позиция дается не сразу в готовом виде, она вырабатывается живым участием в делах общества, в делах литературы, – обогащая талант, она придает ему целенаправленность, горение, поднимает его до высот гражданского и творческого подвига» («Лит. газета», 26.12.1979.).
В приведенной цитате, что ни строка, то имеет прямое касательство к произведениям Валентина Сорокина – поэта с завидной работоспособностью, достигшего творческой зрелости, одухотворенного «одной, но пламенною страстью» – возвеличить советского человека, показать всему миру, на что он способен в своих помыслах и деяниях, увековечить память разноплеменных предков России, которые приумножили ее могущество, ее державный авторитет, нравственные богатства.
Поэтическое мастерство Валентина Сорокина зреет год от года, его художническая палитра становится все более сочной и щедрой. В каждом сборнике поэта удивительно много свежих метафор, аллегорий, сравнений, которые он черпает будто в неиссякаемой кладовой. Вот стихотворные строки автора, насыщенные прозрачной образностью: «И Урал за каменным порогом мнет в мартенах спелую зарю», «И, словно русичи хоробрые, утесы речку опоясали», «красным лебедем солнце садится на монгольские копья лучей», «я захожу по грудь в густое небо и трогаю ладонью облака», «солнце тетеркой рыжей за церковью пырхает в скалах».
Язык Валентина Сорокина, труженицки черпаемый из уральских родников, по-настоящему звучный, свежий, насыщенный неповторяемой образностью. Тут и «похожий на бульдога пулемет», и «ответчивое сердце», и «шаманское шипенье металла», и «отважная заря», и «чтобы губы у любимых женщин земляникой знойною цвели», и «о, горы, горы, маяки пространства», и многое другое.
Изображая и деревню, и завод, и прошлое России, поэт не соблазняется стилизацией языка, не подлаживается к местным речениям, к кондовым диалектам, в которых без словаря В. Даля не разберешься. Валентин Сорокин мастерски использует для художественного выражения мысли синтаксическую структуру стихотворной речи.
Два десятилетия громкоголосо звучит поэтическое слово Валентина Сорокина, утверждающее наши идеалы, возвышающее советского человека – труженика, борца, война-победителя. И когда в прошлом году на страницах «Литературной газеты», широко читаемой в нашей стране, проводилась дискуссия на тему «Поэзия – мир и личность», мне, например, было обидно за большого русского поэта Валентина Сорокина, который не принял участие в той дискуссии. То ли это получилось по чьему-то недосмотру, то ли по другой причине – отгадать не берусь. Из-за Уральского хребта не все просматривается...
1980
г. Свердловск
Источник: Газета «Танкоград», г. Челябинск, главный редактор Сергей Алабжин
