Олег АШИХМИН. Тонкости
Рассказ / Илл.: Художник Иэн Фолкнер
Дожив до пятидесяти лет, успешный бизнесмен, профессор, доктор экономических наук Олег Андреевич Демидов был очень доволен своей жизнью – здоров, богат, успешен. К чему не прикоснется, всё превращается в золото, любим, уважаем, грех жаловаться.
– Жизнь прекрасна! – всегда говорил он, но в последние годы что-то поменялось. Жизнь по-прежнему была прекрасной, но он стал задумываться о её смысле: зачем он живет, зачем мы живем? Почему нужно жить достойно, почему нужно чего-то добиться, что-то после себя оставить, чего-то достичь?..
Масла в огонь подлила фраза Марка Твена, случайно, или не совсем случайно, попавшаяся на глаза: «Два дня в твоей жизни самые важные: день, когда ты родился, и день, когда понял зачем». Вот в этом «зачем» и было всё дело.
После долгих раздумий Олег Андреевич, как ни печально, пришел к выводу, что жизнь бессмысленна. Нет никакой судьбы, нет предназначения, нет миссии, ты просто почему-то живешь. Как бы ты не старался, но все происходит случайно: жизнь – казино! Нет никакой системы. Закономерности лишь совпадения. Всё непредсказуемо и нет никакого объяснения ни хорошим событиям в твоей жизни, ни плохим. Ты ничего не заслужил, ты ни в чём не виноват, просто всё произошло так, как произошло. Ты ничего не контролируешь и ни на что не влияешь. Твоя такая длинная жизнь – пылинка во вселенной. Живем, умираем, всё пыль…
– Неужели всё бессмысленно? – думал он. – Зачем я живу? Зачем учился? Зачем заводил семью, детей? Зачем детей заставляю учиться, книжки читать, языки учить? Зачем таскаю за собой по всему миру? Зачем работаю? Для чего? Если итог всё равно один – могила. Какая разница, прожить сорок лет или восемьдесят? Какая разница, раньше или позже? Есть ли разница, как ты прожил – мразью или Героем? Зачем жить правильно, достойно, кто так решил? Для чего?
– У тебя начался кризис среднего возраста, – с улыбкой сказала жена, когда Олег с ней попытался на эту тему поговорить. – Стареешь, точнее, мудреешь.
– Кристиночка, зая, – Демидов очень любил свою красавицу-жену и всегда с ней говорил ласково – женственность всегда обостряет мужественность. – Кризиса среднего возраста у меня не было. Я и тогда был, и сейчас прекрасен и силен, как греческий бог, – улыбнулся и подмигнул жене Олег Андреевич.
Кристина поняла, о чём он и, как истинная леди, слегка засмущалась, словно у них никогда не было двух сыновей и большой, интересной и насыщенной совместной жизни. Здоровья и желания жить у её мужа всегда было хоть отбавляй. К тому же, Демидов и впрямь выглядел как Аполлон и она не раз на заграничных морях и пляжах, лежа на шезлонге в шляпе с широкими полями и солнцезащитных очках, словно из укрытия наблюдала, как без стеснения её мужа разглядывают девицы. Кристина в свои сорок два выглядела шикарно и могла дать фору любой молодой козе, поэтому флиртовать и завлекать красавца Демидова никто никогда и не пытался. Еще бы, при такой жене.
– Кризис среднего возраста придумали психологи, чтобы утешить и оправдать сопливых мужичков, которые в тридцать пять, так и не начав, сдуваются, начинают терять интерес к жизни, угасают. Пропадает азарт, страсть, желание и возможность побеждать. Слюнтяи, одним словом, – продолжал Демидов. – Я-то о другом. Я глобально. Я задумался, зачем мы живём? Почему кто-то рождается калекой? Почему на войне кто-то гибнет, а кто-то приходит живым и невредимым? Почему в бизнесе у одних прёт, а кто-то, такой же умный и хваткий, прогорает, стреляется или в петлю лезет?
– Я поняла, о чем ты. Давай сразу к выводам. По-твоему, почему?
– Не знаю! – искренне и честно сказал Демидов. – Я про это и говорю, что нет никакой системы, нет правил, закономерностей, просто генератор случайных чисел. Всё происходит само собой.
– То есть всё случайно? Как в казино?
– Да, именно!
– А ты знал, что Эйнштейн как-то написал, что Бог придумал случайности, чтобы оставаться инкогнито, – заметила Кристина.
– Он не так говорил.
– А как?
– Случайность – это способ Бога остаться анонимным.
– Возможно. Сути не меняет.
– Не меняет, – согласился Демидов.
– Ну, и как быть с этим? – Кристине уже очень нравился этот разговор. Она всегда любила о чем-то серьезном поговорить с мужем. Он и в молодости её привлёк ни ростом, горой мышц и красотой, ни деньгами и успехом, ни умением галантно ухаживать, а своей светлой головой, кругозором, привычкой нестандартно мыслить и всё подвергать сомнению и анализу. «Ну и мышцами, и деньгами тоже», – шутила она, когда подруги её расспрашивали, как они познакомились.
– Зая, я уже давно обо всем этом думаю… И не нахожу ответа. Нет объяснения трагичным случайностям, или счастливым стечениям обстоятельств, странным совпадениям, везению, удаче или нефарту. Я много думал о своей жизни, о жизни других людей, которых хорошо и давно знаю, и не могу найти или проследить каких-то закономерностей. Почему одни счастливы и успешны, а другие несчастны и не живут, а мучаются, хотя все стремятся к одному и тому же и делают примерно одно и то же.
– Ты не ответил: как быть с Богом? С судьбой? С высшей справедливостью?
– Кристин, если бы я мог ответить на эти вопросы, я бы был главный человек на Земле, – ответил Олег Андреевич. – Зря я этот разговор начал, – сказал он и обнял жену.
– Ты и так для меня и для детей – главный человек на Земле, – Кристина нежно поцеловала мужа, словно благодаря за годы спокойствия и счастья, которыми он их окружил…
***
Друзья тоже не понимали, о чём говорит Демидов.
– Олег, ты, наверно, Чехова перечитал. Не в смысле освежил, перечитав недавно, а в смысле начитался в избытке, перенасытился, переборщил – перечитал. Чехов чуть ли ни в каждой строке пишет о тоске и скуке жизни, о её бессмысленности. Но он болел, умирал, его туберкулез мучил, как врач Чехов понимал, что чуда не будет, поэтому и был в депресняке, и писал об этом. Ты-то, слава Богу, не умираешь, у тебя-то откуда такие мысли? – сказал его друг и компаньон Сергей Клешин.
Сергей по первому образованию был филолог, но он ни дня не проработал по специальности. В конце девяностых, закончив университет, он занялся бизнесом и стал весьма успешен, однако, несмотря на деньги, любовь к литературе сохранил.
– То есть, не я первый места себе не нахожу и рву душу? – Олег Андреевич почти успокоился.
– Да всё старо, как мир. Поверь, то, о чем ты говоришь, я много где встречал и читал. Философы об этом размышляли еще со времен античности. Блестящие умы искали ответы на эти вопросы.
– И как? – оживился Демидов.
– Тщетно, – отвечал Клешнин. – Я тебе больше скажу: тебя волнует, зачем мы живем? А я вот додумался, что литературу уже давно надо изучать с точки зрения психиатрии. Ведь каждый пишет о наболевшем: Чехов о скуке жизни, так как чувствовал дыхание смерти, у Достоевского всё о деньгах и вокруг денег, он всю жизнь в долгах, как в шелках, Набоков, если верить Фрейду, любитель нимфеток, ну и так далее. Причем, нужно изучать не только писателей, но и художников, один Ван Гог чего стоит с его, теперь такой понятной, «эстетикой» в некоторых картинах. Такое впечатление, что он писал «под чем-то». А может, всегда жил с таким расширенным сознанием и просто так видел. Или возьми Скрябина. У нашего великого композитора вся музыка была разложена на цвета.
– Это как? – не понял Демидов.
– Каждому цвету соответствовала музыкальная тональность. У него была синестезия – это когда разные органы чувств, по крайней мере, так психологи утверждают, начинают общаться между собой. У Скрябина была способность воспринимать музыку в цвете.
– Да ладно! – искренне удивился Демидов.
– Да, чужая душа потёмки. И чужие мозги потемки. Особенно у творцов. Но я не об этом хотел сказать. Тебя волнует смысл жизни, меня – отклонения и их причины в головах великих. Но, я вот, что думаю… Ты лучше гони эти свои мысли. Выбрось их из головы, а то загонишься – на стакан присядешь, застрелишься или с крыши сиганешь… Пустое. Нам ли горевать! – он по-дружески хлопнул по плечу. – Бизнес растет, дети выросли, в институты поступили, близкие здоровы, живи и радуйся. Для себя!
– Так в этом-то всё и дело. Неужели цель жизни – пожить лучше других? А тогда почему у одних получается, а у других нет? Почему одни проживают жизнь полководца, министра, гениального конструктора, а кто-то свой путь заканчивает алкашом или бомжом…
– Знаешь, давным-давно, кто-то сформулировал: для европейцев и американцев важно КАК жить? А для русских важно ЗАЧЕМ жить?
– Зачем – это и есть мой главный вопрос. Для чего мы живем? Ты, я, другие…
– Олег, перестань, – перебил Клешнин и серьезно посмотрел на Демидова. – Первокурсники филфака, начитавшись к первой сессии книжек по философии, задают подобные вопросы. Но ты-то, взрослый мужик! Ты из тех, кто после себя города оставляют, империи, человечество и прогресс вперед двигают, – подмигнул Клешнин.
– А зачем? – не унимался Демидов. – Зачем что-то двигать, а не лежать под камнем в теплом болотце?
– А я знаю?.. Олег, съезди в отпуск, Кристину на море свози, семью побалуй, да и сам развейся. А то не доведут до добра тебя твои мысли.
Демидов утвердительно кивнул, сделав вид, что согласился. А сам подумал, что больше ни с кем не стоит это обсуждать. Не все понимают, что его беспокоит, а кто поймет, вряд ли поможет с ответом. Это слишком сложно. И слишком сокровенно. Клешнин еще был мягок в своих оценках, иные друзья прямо говорили – хорош хандрить.
А родной младший брат посмеялся, покрутил у виска и со злой улыбкой сказал;
– Да ты просто зажрался, братец! Тебе ли горевать? Не гневи судьбу. Жизнь так подкинет реальных проблем, что запаришься разгребать! Вмиг вся дурь из башки вылетит…
Короче, Демидов решил больше ни с кем это не обсуждать. Слишком всё тонко, и очень личное.
***
Всё встало на свои мест случайно. Или почти случайно.
В обычный день на своей машине Демидов ехал из офиса домой. По делам и на встречи его всегда возил водитель, но на работу и с работы Демидов за рулем ездил сам, чтобы не потерять навыки. Мало ли что может случиться, вдруг кого-то нужно будет срочно отвезти? Вдруг чья-то жизнь от этого будет зависеть и всё решат какие-то минуты? Свою судьбу и судьбы других Демидов предпочитал держать в своих руках. Хотя в последнее время, он сильно засомневался – точно ли можно чьи-то судьбы держать в руках, точно ли можно быть в чем-то уверенным, за что-то отвечать? Или пусть всё идет, как идет?
Был вечер пятницы, лето. С апреля по ноябрь Демидов с женой всегда жили за городом – на даче в деревне. Дом Демидов построил сразу, как только Кристина сказала, что беременна. Пока жена носила под сердцем первенца, Демидов отгрохал шикарный дом и с этим домом у него были связаны прекрасные воспоминания – дети, два его сына, с рождения и до школы жили здесь. Бабушки и дедушки были завсегдатаями в этом доме, держали кошек, собак, коз, кур, кроликов. За живностью надо было следить, кормить, поить, гулять, ухаживать, поэтому кто-нибудь из родителей там был всегда.
Отец Демидова в доме жил вообще круглогодично, лишь иногда, изредка, наведываясь в город. Он был кадровый военный, мечтал на пенсии разводить пчёл. С пчёлами дело на пенсии не пошло, а вот молоко из-под его коз у соседей котировалось очень высоко.
Сыновья Демидова выросли на молоке дедовских коз. И еще с десяток соседских детей – местных деревенских и таких же дачников – тоже.
Рядом с деревней было несколько озер. Отец Кристины, тоже уже пенсионер, был заядлый рыбак. На рыбалку всегда брал внуков. Научил их ловить рыбу, готовить уху на костре, ставить палатку, правильно расставлять сети. Особенно нравилась детям зимняя рыбалка. Каждый выход был целое приключение – холодно, морозно, но детям всё равно нравилось.
Демидов тоже любил приезжать в дом зимой на выходных. Топил баню, вместе со всеми ходил рыбачить на замерзшие озера, любил в сосновом лесу неподалеку покататься с горок на лыжах. В доме весело и шумно, большой компанией встречали Новый год, на масленицу жгли чучело, пекли блины. Демидов на огне вкусно жарил шашлык, пойманную тестем с сыновьями рыбу.
Дом был в обычной деревне, земли было много – большой участок. Кристина устроила целый парк. Демидов и сам любил покопаться в земле, всегда был рад помочь жене. Помимо парка на участке был ухоженный огород – куда в деревне без огорода? За ним ухаживали родители Олега и Кристины, ну и сыновья тоже помогали. Одним словом, в доме была полноценная жизнь, которая сильно отличалась от города, офиса и бизнеса, которому Демидов всегда уделял много времени.
Еще по дороге на дачу, в свою любимую деревню Пёстрая Горка, у Демидова поднималось настроение. Он любил это место, любил дом, любил свою большую семью и всегда был рад туда поехать.
В прекрасном настроении он ехал на дачу, и даже традиционная летняя пятничная пробка на выезде из города ему не портила настроение. К тому же, сегодня пробка не стояла, а тихонько двигалась.
Вдруг, в боковом зеркале, Демидов увидел, как старенькая иномарка через две сплошных со встречной полосы развернулась, встала в его ряд, побыла там всего несколько секунд, с «буксами», приворотами и визгом вылетела обратно на встречку и по ней понеслась вдоль всего левого крайнего ряда, в котором двигался Демидов. Машина мчалась довольно резво и чтобы не столкнуться в лобовую с автомобилями встречки, перед самым носом Демидова юркнула в его ряд, бесцеремонно его подрезав.
Демидов, естественно, на рефлексе шарахнул со всей силы по тормозам, чтобы избежать аварии. Машины за ним тоже резко тормознули, остановились, как вкопанные и засигналили. Нарушитель спокойствия, как ни в чем ни бывало, тронулся, медленно, вместе со всем потоком прополз вперед метров десять и, опять выскочив на встречку, обгоняя весь поток, понесся вперед.
Демидов обомлел. Он почти тридцать лет за рулем, но такого откровенного хамства и такой неприкрытой глупости никогда не видел. Первый порыв был – догнать дурака и поучить манерам – попросту набить морду. Догнать, вытащить из машины и наподдавать всласть. Но, потом, подумав, что ему уже давно не двадцать и даже не тридцать, да и к тому же за этим идиотом придется гнаться по встречке, Демидов поматерился, проклиная всех безответственных людей, и спокойно поехал дальше.
Внешне он был спокоен, но приличная доза адреналина возбудила кровь и мозги:
– Вот га//деныш! Ну, свою жизнь ты не ценишь, так подумай хоть о других. Разве так можно! – сам с собой начал говорить Демидов, вспоминая, сколько раз ему хамили, сколько было конфликтных ситуаций на дороге. В молодости он догонял, вытаскивал людей из машины и доходчиво «доносил» им прописные истины. В девяностые все ездили с битами, клюшками для гольфа, монтажками и прочими «успокоителями».
Погони и драки закончились, когда Демидов осознал, что «лихачи», эти недоразвитые недолюди, создают опасные ситуации на дорогах неслучайно, и не единожды, и не дважды. А постоянно. Это у них в крови, в генах, это такая манера вождения, такие принципы в жизни и такой алгоритм принятия решений, а значит, рано или поздно они все равно доездятся, и поймают-таки свою смерть. Главное, чтобы с собой никого не забрали… Судьба дур/аков предсказуема. Судьба рано или поздно подкараулит, и ответить придется за всё.
Как только Демидов открыл для себя эту простую истину, он не только перестал гоняться за глупыми и шкодливыми водилами, воспитывать их и «призывать к порядку», а даже перестал материть их вслух и как-то реагировать на их совершенно идиотские поступки.
– Судьба дур\аков печальна, – говорил он, когда видел чью-нибудь очередную глупость на дороге. – Сколько верёвочке не виться, а конец всё одно будет.
В этот раз он бы тоже остался спокоен, но то, что сделал водитель потрепанной иномарки – это было прямо из ряда вон. Ладно, подрезал Демидова, но носиться по встречке – это уж совсем за гранью.
– Вот где ме\нты, когда они нужны? – высказался раздосадованный на людскую глупость Демидов, и тут мимо него шустро пронеслась полицейская машина с мигалкой.
– Всё-таки есть высшая справедливость, – удовлетворенно подумал Демидов и снова начал думать о даче, о семье, которая его там ждала, о том, чем он займется в деревне на этих выходных. Через пару минут он уже забыл и как его подрезали, и как он разозлился. Жизнь снова была прекрасна и удивительна.
Примерно через десять километров, которые в пробке он преодолевал без малого сорок минут, Олег Андреевич увидел лежащую на боку в кювете хамоватую иномарку. Рядом, прямо на обочине в наручниках лицом вниз лежал её горе-водитель, перед ним стояла машина полиции и один из сотрудников жезлом ускорял движение по шоссе, подгоняя «зевак» и желающих получше рассмотреть детали дорожного происшествия. Второй полицейский общался по рации.
Демидов побыстрее проехал место аварии, но подробности произошедшего разглядеть успел. Тут-то его и осенило, что жизнь никакое ни казино. Всё имеет причины. Лежащий мор\дой в пыли водила на обочине, там бы не оказался, если бы соблюдал правила дорожного движения и уважал других людей. Тачку разбил, скорее всего, убегал от ментов, ну вот и получил всё, что должен был. Всё заслужено. Все остальные ехали спокойно, по правилам, уважая друг друга, поэтому он лежит, а все едут дальше.
«И если это сработало здесь, значит, это работает везде. И со мной, и с другими, а значит, жизнь никакая не лотерея, а совокупность решений и поступков. Совокупность – это и есть ход жизни. И случайности не случайны. Случайности лишь подчеркивают закономерности».
Демидов уже давно жил с ощущением, что случайности происходят лишь с теми людьми, кто не умеет скрупулезно планировать свою жизнь – по глупости или из лени, неважно. Что же до смысла жизни и вопроса зачем мы живем, Демидов ответить пока не мог, но он четко понял, что для себя на все вопросы он рано или поздно ответит, и обязательно всему найдет объяснение. Так же он понял, что сегодняшний случай на дороге его крепко поставил на лыжню, а точнее, дал в руки клубок, который он обязательно размотает.
А пока ему хотелось поскорее добраться к себе в деревню, обнять своих и рассказать жене эту историю. Кристина – умная женщина, она поймет, о чем он! И, скорее всего, наведет его на какие-то новые мысли.
А жизнь – прекрасна! Не надо сомневаться, надо просто жить.
Поздравляем нашего автора с выходом сборника прозы! Купить новую книгу Олега Ашихмина «Кавказский крест» можно на Озоне
