Валентин СОРОКИН. Стихи разных лет, или Что читал народ
Илл.: Айрат Абдулов читает стихотворение Валентина Сорокина «К уезжающим». Фото: скриншот видео конкурсной работы
С 6 ноября по 10 декабря 2025 года Зилаирский район Башкортостана стал местом проведения конкурса чтецов «Сорокинские чтения» – в память о творчестве выдающегося поэта России Валентина Васильевича Сорокина (25.07.1936–15.04.2025). Организатор – Региональная общественная организация «Собор русских Зилаирского района». Конкурсанты читали наизусть стихи и направляли видеозапись на рассмотрение жюри. Конкурс собрал людей разных возрастов, профессий, социального статуса. Участниками стали 25 взрослых и 44 школьника из Москвы, Санкт-Петербурга, Минска, Луганска, Воронежа, Уфы, Оренбурга, Калуги, Нижнего Новгорода, Псковской, Рязанской и Московской областей, из Чувашии, Ямало-Ненецкого автономного округа, из Сибая, Мраково, Зилаирского района Башкортостана, Невеля. Итоги конкурса см. в публикации «Литературной газеты».
Предлагаем вниманию читателей некоторые стихотворения Валентина Сорокина, выбранные конкурсантами. Их диапазон – и по времени написания, и по тематике – огромен. Но в каждом есть «мгновенное бессмертие моё», провидческий дар поэта, его верность родному краю и призванию.
Соб. инф.
Первый ветер
Березы, желтые березы,
Тоска обветренных полей!
Едва я сдерживаю слезы,
Следя за стаей журавлей.
Вон машут крыльями печально
Сквозь ночи длинные и дни,
О как тревожно,
как прощально
Кричат над селами они!
Родные, сказочные птицы,
Свободу пьющие сердца,
Им никогда уже не слиться
С другой землею до конца.
И с первым ветром, с первым зовом
Уральской медленной весны
От берегов Египта снова
Домой, домой устремлены!
А сколько их в пути осталось!
Порой, почти у самых звезд,
То крылья свяжет им усталость,
То град обрушится внахлест.
Над головою вскинув руки,
Стою один среди полей.
Как человеческие муки,
Я слышу
крики журавлей.
О Русь, куда ни кину взоры,
Куда за счастьем ни умчусь,
В твои озерные просторы
Хоть умереть, да ворочусь!
1958
Мне говорить
Мне говорить о Родине — как петь,
Как тысячу слепых врагов иметь,
Да, тысячу, да, тысячу врагов
С грохочущих заморских берегов,
Где царствует и золото, и ложь,
Уравновесить — на весы положь!
Мне говорить о Родине — как петь,
Как миллион товарищей иметь.
Кровь русская недаром пролилась
И на востоке пламенем взялась.
На западе знаменами взошла,
На севере снега зарей зажгла.
На юге заалела, занялась,
Кровь русская недаром пролилась.
Мне говорить о Родине — как петь,
Как звонкий лук,
как тетиву иметь —
И поверять сквозь лающую мглу
Великой речи грозную стрелу!..
1966
Здравствуй, Башкирия!
Привет тебе, Башкирия моя,
Страна лесов. Страна степей безбрежных.
Давным-давно с тобой расстался я,
Но всё ж как мать люблю тебя я нежно.
Настанет день, любимейший из дней.
День встречи!
Жду я с радостной тревогой.
И хочется невыносимо мне
Отправиться в желанную дорогу.
Но только я смогу ль тебя узнать?
Ведь ты теперь ещё могучей стала.
И о тебе центральная печать
Рассказывала с гордостью немалой.
Обидно мне, что я в делах твоих
Не мог принять кипучего участья
И если пользу принесёт мой стих...
До торжества я в жизни буду счастлив.
Башкирия, тебя мне не забыть
В какую б даль я жизнью не был послан,
Кто юношей не сможет разлюбить,
Тот никогда и не разлюбит взрослым.
Я полон сил, и жить я тороплюсь.
В душе моей осадков грусти нету.
Назад я непременно ворочусь –
Строителем или поэтом.
(Опубликовано в газете «Путь Октября» 9 июня 1957 г.)
Япраш
Давно, давно,
Когда еще парнишкой
Стерег коров
На выгоне Япраш*,
До помраченья
Разволнован книжкой,
Несмело в руки
Взял я карандаш.
Висело небо
Знойно-голубое,
Вдали звенел
Шаманистый ковыль,
А я наедине
С самим собою
Домысливал
Мальчишескую быль.
И думал: завтра ж
Отнесу в газету –
Пусть удивится
Деревенский люд.
Вот тыщи три
Я отхвачу за это,
А может, даже
Больше мне пришлют!..
Возьму ботинки,
Новые, со скрипом,
Ребятам отсчитаю
По рублю.
Изящней, чем
У фельдшера Филиппа,
Я голубой
Велосипед куплю.
Меня вконец
Бурены измотали,
Я исхудал
От бега и возни,
А тут нажал
На крепкие педали –
Попробуй увернись
И улизни!
И сердце громко
Принималось биться,
Ну, через пять,
Ну, через десять лет
Мои стихи
Заполонят столицу,
И зашумит она,
Что я поэт!
Зеленый край,
Огромный край озерный,
Лесной и горный,
Тихий и шальной,
Тревожно звал
То рокотом моторным,
То огненною
Лавою стальной.
И мне ли с неудачей
Примириться!
Хоть далеко отсюда
До Москвы –
Я через все
Заграды и границы
Пройду,
Не опуская головы!
Я никого
Не изумлю отвагой,
Лишь говорю:
– Да славится Япраш,
И первый вздох
Над белою бумагой,
И первый,
Самый честный карандаш!
А детство – свято,
Каждому известно,
Его я вспоминаю,
Не коря...
И плакала душа
Небесполезно,
И радовалась,
Видимо, не зря!
1959
* Япраш – название речушки.
Я россиянин
За вечную Родину нашу,
За теплый отеческий кров.
А. Прокофьев
Я славянин, и стать моя крепка,
И вижу мир я добрыми очами,
За мной летят сказанья сквозь века
И затихают рядом, за плечами.
Меня крылом пожары били в грудь,
Я приседал под свистом ятагана.
Мой путь прямой, и я не мог свернуть
Перед ордой лавинной Чингисхана.
На их стрелу мечом я отвечал,
И, воскресая средь родимых улиц,
Я над могилой ворогов качал,
Чтоб никогда они не встрепенулись.
Голодный, непричесанный, босой,
Лицом закаменев над Русью жалкой,
Я их сшибал оглоблей, стриг косой,
Я их лупил простой дубовой палкой.
…Молился я и кланялся богам,
И яд испил из горькой, лживой чаши,
Когда по тюрьмам и по кабакам
Меня швыряли самодержцы наши.
От крови распалясь и от огня,
Расисты шли в мои святые дали:
Они судили ни за что меня
И, как в мишень, стреляли и стреляли.
Вся эта нечисть у меня в долгу,
И гнев
гудит в груди
страшней, чем улей,
И до сих пор я вынуть не могу
Из сердца нержавеющие пули…
Но, обретая силу и красу,
Я говорю через смешки и ропот:
– Да, я не раз еще тебя спасу
От недруга внезапного, Европа!
1960
* * *
В эти дни приливы и отливы
Серебрили
Накипью пески.
И вставали ивы торопливо
Над волной веселой
На носки.
Над планетой падали кометы,
И звенели
Гуси по лугам.
И бросало лето в час рассвета
Голубое озеро
К ногам.
И устало тело трепетало,
Открывались медленно
Глаза.
И летела в ветках краснотала
Синяя, как ветер,
Стрекоза...
1961
Я отсюда
Свято помню дороги и встречи,
Мудрость книг и стихов разговор.
Но сравнить тебя не с кем и не с чем,
Край мой, чудо заводов и гор!
Здесь гудками и грохотом грозным
Ночь пугает в лесу медвежат.
Здесь озера – упавшие звезды,
Голубея, под солнцем дрожат.
Я отсюда в сражение вышел,
Потому среди ночи и дня
Над собою не чувствую крыши,
Отделяющей мир от меня.
Здесь любому отдам я, как брату,
Радость дружбы и счастья венец.
Я тебе благодарен за правду,
Край мой,
добрый и честный кузнец!
Защищая в себе человека,
Я взрослею и верую сам
Не парадной крикливости века,
А морщинам твоим и глазам...
1963
Простор
Ой ты, море,
Гребни и откосы,
Буйство,
В берег бьющееся лбом.
Я ушел бы
Рядовым матросом
На твоем
Суденышке любом!
Я тянул бы
Вслед за рыбаками
Невода
И, славя небеса,
За волнами,
Словно за веками,
То срывал,
То ладил паруса.
Млечный Путь.
Тропическая жажда.
Над лесами,
Скалами, водой
Поднимался б
Резко и отважно
Голос мой,
Прямой и молодой.
Пусть ветра,
Каменья кувыркая,
С ревом их
Обрушивают с гор,
Но зато –
Голубизна какая
И какой неистовый
Простор!
1963
Ладони Урала
Очень горько, когда непогода,
Дождь и сырость, и слякоть, и мгла.
Словно жизни святая свобода
Навсегда в черноте залегла.
Словно был ты и не был, и дали,
И окрестных пригорков леса
Отзвенели уже, отсверкали
На прощание – прямо в глаза.
Я, захлёстнутый пламенем боли,
Всё утратил, что радостно нёс,
И летящее русское поле,
И мятежные крылья берёз.
Но, рождённый на звёздной дороге,
На ладонях Урала во мгле,
В этот миг и тоски и тревоги
Ничего не боюсь на земле!
Мне ли трудно понять, что ушедшим
Больше в мире покоя дано?
Без таких вот, как я, сумасшедших
Охладело бы солнце давно.
1964
***
Не смогу разлюбить, хоть убей,
Потому что родился не черствым,
Эту
синюю
сонность
степей,
Эти звезды, березы и версты.
Самолет, паровоз ли, такси
Наплывает внезапней крушенья.
И недаром вовек на Руси
Выше господа бога – движенье!
Кувыркается ветер во ржи,
Голосит над болотами чибис.
Ну скажи мне,
скажи мне,
скажи,
Где бы мы доброте научились!
Ни одной не запомню страны,
Ни одной не пойму я державы.
Мне ведь даже в могиле нужны
Только наши поля и дубравы.
Словно в речку, войду я в траву,
Тихо трону ладонью ромашку.
И почти как в бреду, разорву,
Переполненный счастьем, рубашку!
1965
Зимняя музыка
Ни мечты не износил я,
Ни души, и жизнь верна!
Здравствуй, юная Россия,
Белопенная страна!
Вся ты звонкая такая,
Нипочем пурга и хмарь
Оперением сверкая,
Ходит лебедем январь.
Я ли в сказку не поверю,
Ишь, как плещутся моря!
И ко мне спешат на берег
Тридцать три богатыря.
Вот она, моя дружина,
Что ни сокол, то герой,
Тридцать три отважных сына,
Все за Родину горой!
Будет враг, слезой насытясь,
Клясть судьбу немых годин.
Мало нас, но каждый витязь
Стоит тысячи один.
И недаром в небе ясном
Стон кометы слышен мне...
Тишина всегда опасна,
Взрывы зреют в тишине.
Мы растем, готовясь к бою,
Наша ярь железо гнет.
Кто страдает о покое,
Бурю черную пожнет.
Ни мечты не износил я,
Ни души, и жизнь верна.
Здравствуй, юная Россия,
Белопенная страна!
1969
О, горы, горы!
Ивану Акулову
Взошла заря
Над миром
Нерушимым,
Утишилась песчаная пурга,
И впереди сверкнули на вершинах
Оплавленные
Золотом
Снега.
О, горы, горы,
Маяки
Пространства,
У ваших ног, с надеждой на права,
Рождались ханы, умирали царства
И нукеры
Менялись,
Как трава…
Раскраивались
Новые границы,
Клубился пар отяжеленных блюд,
И проплывал рыжебородой птицей
Через пустыню
Медленный
Верблюд.
Что я скажу
В обычный день
Весенний,
И будет ли вам легче оттого —
Свидетелям грядущих потрясений
И смертного
Мгновенья
Моего!
1969
Последний поэт
Кого о счастье ни спроси я,
Судьбой заласканного нет,
Порой мне кажется, Россия,
Что я последний твой поэт.
Какое зло тебя сгубило
В бреду нечаянного дня,
Коль даже волосы любимой,
Как вспышки красного огня.
Дорог отточенные стрелы
Летят сквозь наши времена,
Пойду налево, там расстрелы,
Пойду направо, там война.
А прямо – конница Батыя
Дымами даль заволокла.
И день и ночь ревут седые,
Ослепшие колокола.
Рыдальным плачем журавлиным
С необозримой высоты
От Колымы и до Берлина
Во мне кричат твои кресты.
Кого о счастье ни спроси я,
Судьбой заласканного нет,
Зачем мне кажется, Россия,
Что я последний твой поэт?
1970
Ивашла
А где же ты, мой хутор Ивашла,
И что теперь с тобой, скажи на милость, –
Как будто ива шла и не дошла
И над речушкой вдруг остановилась.
Стыдливая и добрая, сама
Куда, не знает, повернуть охота.
А по бокам – сосновые дома,
Наличники, калитки и ворота.
И каждый парень – ухарь, гармонист,
И девки – балалаечницы, крали,
На майский праздник – гиканье и свист,
Храп скакунов и звяканье медалей.
Но потрясла вселенную война,
И зарыдали матери планеты.
Кто перечтет погибших имена?
Рассветы и закаты не обпеты...
Светшали избы, школы и дворы,
На огороде, на поле старухи,
Ни молодежи и ни детворы,
Леса и те в задумчивости глухи.
Утишилась работа и гульба,
И теплый омут затянулся илом.
И скоро ни одна уже труба
Над поржавелой крышей не дымила.
Всех город взял и чем-то, видно, спас,
Лишь по ночам в могильную дремоту
Скрипят кресты и призывают нас
Сберечь о мертвых память и заботу.
Подумаю, и сердце защемит.
И чудится, нисколь не знаменита,
Седая ива плачет и шумит
На берегу, туманами повита.
Зилаир
Из наших горных мест вышло восемь героев Советского Союза.
На площади в любую пору года видны их портреты.
А по холмам и рытвинам белесо
Курится мгла, и речка неясна.
И низко наклоняется берёза,
И высоко печалится сосна.
Унялся дождь, зафыркали машины.
В сиянии трепещет хвойный бор.
И острый дух полыни и крушины,
Как древний зов,
летит через простор.
Как древний зов тому, кто не вернулся,
Кто в бездне ураганно-боевой
Упал – вперёд!..
И тихо прикоснулся
К земле отцов горячей головой.
И ни один из них не отзовётся,
Их имена к зениту ветер мчит.
Лишь только мать, когда опять
всплакнётся,
Под лунным небом грозно замолчит…
Дорожный гул да горные отроги.
Петух-базлан кричит на целый мир
У Азии на каменном пороге,
В селе с названием звучным – Зилаир.
Уральский край, сыны твои – герои,
Вовеки не сотрутся их следы.
Они воскреснут, подвиги утроив,
Как витязи – над волнами беды!..
Я на колени перед ними встану,
Я не могу забыть их, не могу;
Губами красну ягоду достану
На их святом, нерадостном лугу.
Они бессмертны – Звёзды Золотые
Им приколола родина не зря,
И каждый день
в их лица молодые
Заглядывает русская заря.
Земля отцов
Не представить белый снег
Без саней крылатых.
Не увидеть тройки бег
Да без грив косматых.
О земля моих отцов,
Вздыбленная круто,
Ветром, звоном бубенцов
Ты насквозь продута.
От стрелы и до курка
Через все туманы
По тебе прошли века,
Будто атаманы.
Над тобою круг вершат
Звезды-хороводы.
В глубине твоей лежат
Разные народы.
Как безумец в гололедь
Направляет снасти, —
Я пришел запечатлеть
Грозные их страсти.
Не указами царя,
Волею поэта
Плещут реки и моря, —
Движется планета.
О земля, земля моя,
Цезарь и Аттила
Не заполнили края –
Духу не хватило!..
Никуда тебя не деть,
Я-то знаю это:
Из конца в конец лететь
Устает комета.
Плачу, голову клоня,
Счастья ль, бога ль милость:
Ты под сердцем у меня
Нежно уместилась.
1972
* * *
Пушистая, зелёная,
Стремительная ель,
И солнышком палённая,
И гнутая в метель.
Стоишь прямая, сильная,
Звенишь до облаков.
Вокруг земля обильная –
На тысячи веков.
Вскипали травы гуннами,
Бил колокол в набат.
И ядрами чугунными
Ложился звездопад.
Текла Пахра багряная,
В Оке плескалась кровь.
Ты, хвойная и пряная,
Отряхивалась вновь.
Грачи спешили умные
К тебе наперебой.
И грозы лета шумные
Кружились над тобой.
И ночь плыла стоокая.
И расточалась тьма.
Звени, моя высокая,
Звени, звени с холма.
1974
За них говорю
До сих пор я понять не могу,
Как со мною бороться врагу.
Все, кто пал на войне от огня,
Оживут и пойдут за меня.
Это я их отвагой горю,
Я за них на земле говорю.
Я, не срезанный пулей солдат,
Я, осознанно бьющий в набат.
Я, кричащий в своей стороне:
– Дайте Родину выручить мне!..
Но ползет по окопным цепям
Дым сражений к лесам и степям.
1975
***
Всю ночь кричит сова пронзительно и глухо,
Как будто бы она не птица, а старуха,
Что схоронила дочь иль сына схоронила,
И для нее сей мир – одна теперь могила.
Я разомкну глаза – утесы, дождь, деревья…
А где же ты, моя уральская деревня?
Всю ночь кричит сова – язычница печали,
Так матери в войну без умолку кричали.
Луна, не торопясь, плывет над лесом темным,
Всю ночь кричит сова в лесном тумане дремном.
На Эльбе
Памяти Г. К. Жукова
Теплы дождевые капели.
Горячая, черная мгла.
Военная Эльба в апреле
Две армии мира свела.
Примолкли гудящие дали.
Связной козырнул на бегу.
Стальные орудья блистали
На этом и том берегу.
Заморской державы солдаты
И нашей курили с утра,
Вдруг кто-то воскликнул:
— Ребята! —
И гулом катнулось «ур-ра!».
Знаменами праздник расцвечен,
День радости не за горой.
И выехал маршал навстречу,
Любимец народа, герой.
– Вперед! На знаменах свободы
Весеннее солнце!
Вперед! –
...Защитников чести народа
Действительно смерть не берет!
В парадную форму одетый,
Живой, не из сводок и книг.
И воины грозной планеты
Ему присягнули в тот миг.
Немало имен посотрется,
Впечатанных крепко в гранит,
Но праведный след полководца
Земля навсегда сохранит.
Рожденный летящей Россией
И в срок умудренный бедой,
Стоял он, прямой и красивый,
Торжественный и молодой.
1975
Белый сад
Сад мой белый, мой белый сад,
Я запомнил таким тебя:
Лишь неделю тому назад
Снеговел ты, весну трубя.
И взлетал от земли в дожди
Длинным шумом лебяжьих стай.
Сад мой белый, ты подожди,
Так внезапно не отцветай.
Сколько гроз на пути твоем,
Сколько солнца над головой.
И с тобою побыть вдвоем
Я хотел бы, веселый мой.
Пусть над нами дрожит звезда
И заря разрывает тень,
Я не знаю – спешит куда
На рассвете рожденный день.
Белый сад мой, пурга, пурга,
На траве и на тальнике.
И смыкаются берега
Речки, льющейся вдалеке…
1975
* * *
В твои очи гляжу,
Столько ласковой сини.
В них опять нахожу
Я туманы России.
В твои очи гляжу,
Столько радостной сини.
В них опять нахожу
Я просторы России.
В твои очи гляжу,
Столько горя и сини.
В них опять нахожу
Я страданье России.
В твои очи гляжу,
Столько верности, сини.
В них опять нахожу
Я бессмертье России.
В твои очи гляжу,
Столько света и сини.
И опять нахожу, –
Нет прекрасней России!
1975
***
Я люблю тебя нежно, как любит моряк – океан.
Я люблю тебя вольно, как сокол вершинный просторы.
Но упала заря моя в злой и нетрезвый туман.
Путь-дорогу к тебе преградили тяжелые горы.
Будто я занемог и состарился в древних веках.
Будто я безвозвратно с утратой смирился и знаю:
Не взлететь на моих тебе
сильных и верных руках,
Большеглазая птица, родная колдунья лесная.
Ветер быта, заржавленный ветер огромной земли,
Наш неистовый край непомерной засыпал заботой.
Сквозь него мы
пробиться друг к другу
с тобой не смогли
За нерадостной думой, за длинной и трудной работой.
Ты дороже еще и для памяти горше моей.
Ты устала, ты молодость быстро свою отпустила.
Где теперь она бродит по каменной лестнице дней?
Я прощаю тебя, но она тебя нет, не простила.
Я люблю тебя нежно, я имя твое назову
Перед самою смертью
и тихо замолкну,
покорный.
Полыхающий месяц забытым костром в синеву
Выплывает опять из долины холодной и черной.
1978
***
Дождь оросил поля,
Травы и тополя.
Всюду земля чиста,
Вон до того куста.
А от того куста –
До моего креста!..
Дождь освежил реку,
Дом наш на берегу;
Скифские синь-холмы,
Где затерялись мы;
Где по курганам лет
Меркнет славянский след…
Дождь проплясал и смолк.
Месяц, голодный волк,
Между небесных круч
Скачет за стадом туч.
К жертвам живым привык
Огненно-острый клык.
1980
Я слышал
Я слышал, из ночи, из чёрной печали
Знакомые лебеди громко кричали.
Куда же так рано они полетели,
Быть может, вспугнули их вихри метели?
Но лето ведь рядом – и ты за рекою
Срываешь ромашки счастливой рукою.
Глазами счастливыми
смотришь в просторы:
Там – наша рябина!
Там – небо и горы!
Ещё далеко до морозной метели,
Куда же так рано они полетели?
Высокие своды
По единым законам земли,
По единым законам природы
Мы с тобою на землю пришли
И пришли племена и народы.
Жизнь священна и вечно права.
Грянет срок – под высокие своды
Мы с тобою уйдем, как трава,
И уйдут племена и народы.
Сгаснут чувства, исчезнут слова,
Но бессмертней,
чем имя у хлеба,
Будет солнышко, и синева,
И с просторами слитое небо.
1983
***
Бежала, падала, рвалась,
Стремилась взять над счастьем власть
И надо мной, и над собой,
Над чувством нашим и судьбой.
Но жизнь непросто одолеть,
А в мире – ложь и гололедь.
И ты под хрип, и гром, и свист
Скользишь безудержней, чем лист,
По ожиданиям – годам,
Чужим и грубым городам,
Где каждый встречный в свой черёд
Тебя в поштучницы берёт…
И я, пожалуйста, прости,
Не знаю, как тебя спасти.
Звезды погибельный огонь
Тебя принес в мою ладонь.
На родине
Глаза я открываю – ещё
Темно.
Деревья стучатся в моё
Окно:
«Ты не спишь, наверное, плачешь
Ты,
Во мху зелёном живы твои
Следы;
Во мху зелёном, в топи
Береговой,
Где бегал с непокрытою
Головой.
Ветер шумит, ветер, кругом
Темно,
Вот мы и стучимся к тебе
В окно!..»
* * *
Этот иней, холодный и синий,
Одевает леса и холмы.
И глядит над осенней пустыней
Новолунное око из тьмы.
Будто вправду коснулся нас мало
На великой земле непокой:
Только-только заря отпылала
И пропала вон там, за рекой.
Куст рябиновый клонится тише.
Свежим дымом пахнула стерня.
Мир,
как старец недремлющий,
слышит
Наши думы и верит в меня.
И, действительно, я не устану
Вещим вздохом тревожить страну,
Облака отпущу к Индостану,
Журавлей из Египта верну.
Чтобы в сердце летел, а не мимо,
Зарождаясь в движении гроз,
Оклик матери, голос любимой
Вместе с шорохом русских берёз.
1988
Заметены леса
Опять леса заметены по пояс.
И светит солнце, и пурга звенит.
А по равнине прокатился поезд,
Железным громом уходя в зенит.
И, прижимаясь, потрясённый ветер
Вздыхает в придорожном лозняке.
Куда стремятся люди на планете
И что за счастье ждёт их вдалеке?
О, древо жизни под бессмертной высью,
Скрипит мороз
или резвится дождь, –
Ты наши судьбы отряхнёшь, как листья,
И вновь шумишь, в порывах, и цветёшь.
И синева клубится облаками.
И, вскидывая руку на плечо,
Вновь чья-то юность нежными губами
Другую поцелует горячо.
Ещё мой горизонт не опустился.
И красота воспламеняет кровь.
Но я уехал,
я уже простился
С тем берегом, где клятва и любовь.
Не оторваться, будто от припая,
От груза лет: он память бередит.
И – только сердце, как сова слепая,
Летит вперёд за поездом, летит!
1989
В седом краю
Там, где рыси и орлиный клекот,
Где медведь малину ест с утра,
Затерялись в мареве далеком
И в горах пропали хутора.
Отцвели гармошки на коленках.
Ленты отшумели у невест.
Ивашла,
Успенка
и Павленка, –
На холме обуглившийся крест.
Словно дед сутулый ищет внука
Или бабка с посохом бредет.
«Мир усопшим!» – вот и вся наука,
Жаль ее не знал я наперед.
Я не знал, что вечен запах ила,
Что скала, как мать моя, грустит.
Я не знал, что ни одна могила
Сорок лет разлуки не простит.
Я не знал, что не сулил успеха
Мне, мальчишке, звездный сеновал:
Жизнь проехал, шар земной объехал,
Ну, а этот крест не миновал.
В Индии другие реют птицы,
В Риме – серебрятся родники,
А у ваших речек, зилаирцы,
Завздыхали те же тальники...
И не зря с любого перевала
Вновь я слышу: в дорогом краю
Седина гранитного Урала
Овевает голову мою!
1990
Лжедмитрий
День весёлый и простор весёлый.
Солнце в небо прянуло с холма.
И стоят в осиротелых сёлах
Русские оглохшие дома.
В них детей рожали, громко жили,
С песней уходили на войну,
Под Берлином голову сложили,
Нас пустили, неучей, ко дну.
Потому, усталые, как мухи,
Замыкая горестные рты,
На пустых завалинках старухи
На луну глядят из темноты.
Денег нету и кормильцев нету,
На дрова добавили процент.
Не скользи в Кремле по кабинету
В иностранных туфлях президент.
Ты такой размашистый и милый,
В рыночных кружениях перил
Проиграл ты братские могилы
И Победу нашу раздарил.
А к старухам не поторопился,
Премии считая, призатих…
Это я в продажный мир явился
Мстить за них и говорить за них.
Переждём обиду, слёзы вытрем,
Час пробьет – опомнится народ:
Не один ещё
слетит лжедмитрий
У державных каменных ворот!
1990
Русские мотивы
Лишь была бы Родина сперва,
И была бы мать моя здорова,
Под окном шуршала бы трава,
Во дворе мычала бы корова.
Русские от века не бедней,
Не богаче прочего народа,
Но заметят в небе лебедей,
Обуяет витязей свобода.
Русский в грудь грехоплачевно бьёт,
Думы взвеет и обиды взвеет,
С другом — и бурёнушку пропьёт,
А у края Родины – стрезвеет.
Дозвенит с лугов родимых рать
До него не славой, так мечами,
И за Коловратом умирать
Он пойдёт, а не за палачами…
Дом вернёт, и Родину, и дух,
Мать-старушку пожалеет в горе,
И ему решительный петух
Честно кукарекнет на заборе.
Ты же, прячась в наших именах,
Нас хоронишь заживо, бандюга,
Потому встаёт на стременах
Русская стремительная вьюга!..
1993
Возвращение к себе
Вся жизнь, как череда порабощений,
И ты идешь к начертанной судьбе.
Из всех, плохих и добрых, возвращений
Есть возвращенье главное – к себе.
И ничему уже не удивится
Душа твоя... А молодости нет...
И только рожь звенит и серебрится,
И сквозь березы льется лунный свет.
А за туманом гнутся те же дали.
Кого окликнуть? Ворогу на страх
Друзья, прижавшись к гривам, ускакали
И канули в погибельных ветрах.
И тот же холм, и те же избы рядом,
И вечная висит над ними пыль,
Но под твоим высокодумным взглядом
Не расцветет красавицею быль.
Круг завершен, но опыт – не мерило,
И новый день не легче понимать,
Не зря меня терпеньем одарила
И в грозный путь благословила мать!
1995
Жду ливня
Ливня жду, а в нем – свою удачу,
Молний жду, грозу благодаря.
Может быть, я ничего не значу
В этих синих дремах января.
Может быть, я тот несжатый колос,
Что зовет, поземкою шурша,
Потому и замирает голос
В миг, когда заговорит душа.
Это – мать за древними горами,
Где звенит речушка Ивашла,
Сгибшими бродила хуторами,
Да живой могилки не нашла.
От кровавых драк и неугода
Дали заскорузли и теперь:
Только плачет в дебрях непогода
И в сугробах ночью воет зверь.
Край ты мой, Россия, бор сосновый,
Крутит листья ветер перемен,
И такой грядет порядок новый –
Не подняться правнукам с колен!
Вот сомкну ресницы – крест приснится,
Дедовский, упрямый и большой.
Разве соглашусь я примириться
С ненавистью, властной и чужой?
К Родине склоняясь головою,
Знаю, Бог мне указал перстом
Стать землей, молитвою, травою,
Эхом стать
в моем краю пустом!..
1995
Ночь такая
Туча – большая рыба,
Месяц над ней – весло,
Снег серебристый выпал,
Так на дворе светло.
Дремлет берёза будто
В сетке застывших слёз,
Или её окутал
Выдохом синь-мороз.
Плакать или смеяться,
Если и в гололедь
Хочется ей подняться
И на звезду взлететь.
Это нам вызов брошен
Высшею красотой,
Вот и звенит пороша
Тихо во мгле густой.
Лунной тоски погода
Мучит нас до утра,
Вроде и жить охота,
И умереть пора.
Нету на небе рая,
Если и здесь не рай,
Ночь пролилась такая:
Здравствуй,
мой белый край!
1995
Русская дума
Глаза твои черные очень печальны,
А беды застывшие – впрямь величальны.
Не вьюгу, не вьюгу мы топчем ногами,
Наш край, каменея, молчит под снегами.
Ладонь твоя рядом, тиха и приветна,
Мы канем в просторах с тобой незаметно.
И чья-нибудь сытость хихикнет злорадно,
А время вперед полетит безвозвратно.
И русская дума раскосой луною
Взойдет над огромной и мертвой страною.
1995
Ещё одна заря
Памяти Андрея Блинова
Там, за Москвой, где в крапинах мороза
Кресты и купола монастыря,
Вчера с небес упала и в берёзах
Могилу другу вырыла заря.
Он был поэт, и воин, и философ,
Окончена сыновняя страда.
В униженной стране великороссов
И он – обычный ныне сирота.
Мы гроб несли семьёй, а не толпою,
К предательскому времени спиной.
…Я от могилы тихо шёл тропою,
И вдруг раздался голос надо мной:
«Ты нелегко сюда нас провожаешь
И никого, тоскуя, не коришь.
А помянуть весною приезжаешь
И золотое слово говоришь.
В тебе не новой злобой сердце рдеет,
А добротой, как тыщи лет назад,
Пусть не завянет и не поредеет
Вокруг тебя голубоглазый сад!..»
И вздрогнул я, а за холмом пластались,
Летели вёрсты в серебристой мгле…
Я понимал: да, мы с тобой остались
Продлить уют их душам на земле.
Ты не роняй в метельных стонах слёзы,
Наш дом беда лихая не найдёт,
Пока с небес в такие же берёзы
Ещё одна заря не упадёт.
1996
Любовь моя
Я по орбите прожитой вращаюсь,
Тоску обид напрасных затая.
Вот скоро я с тобою попрощаюсь,
Любовь моя, поэзия моя.
Звезда моя над перелеском дрёмным,
Мучение внезапное и страсть,
Ты в океане, грозном и огромном,
Вела меня и не дала пропасть.
Я нищим был, но богател тобою,
Бессильным был, но побеждал тобой,
Глухим, но слышал рокоты прибоя,
Слепым, но видел край свой голубой.
Жена моя и вечная невеста,
Мгновенное бессмертие моё,
И потому напротив солнца место
Не чьё-то, а действительно твоё.
Тропа до Богородицы торима
Тобой и путь к распятию торим,
И не судьба моя неповторима,
А свет очей твоих неповторим.
Во времени, чужом и мракобесном,
Я ветер зла перечеркнул крестом,
Я осенён твоим крылом небесным,
Твоим спасён от гибели перстом.
1997
О, был бы я ветром!..
Ты русская очень, красива собою,
О, был бы я ветром – умчался б с тобою.
Иль в полдень к зениту б на крыльях поднялся
И там, в золотых облаках, затерялся.
А, может, над полем, задумчиво-мглистым,
Звеня, мы прольёмся дождём серебристым?
В гремучих просторах России мятежной
Цвести нелегко тебе, умной и нежной.
Открою глаза я – ты лилией стала:
– Устала?..
И ты улыбнешься: – Устала!..
1997
К уезжающим
Россия наша бедами объята,
Но с нами Бог и солнышко надежд.
Не предавайте Родину, ребята,
Её вам не заменит зарубеж.
Желаю вам я верности и силы
На каждый миг,
На каждый день и час.
Не предавайте братские могилы
Защитников Отечества и нас!
Бессмысленны успехи и страданья,
Тропа судьбы и добрый звёздный свет,
Ведь без любви к России нет призванья
И счастья нет, и человека нет.
Я никаких заветов не нарушу,
Отвергнув олигархов перелёт:
Богатый тот, кто подвиг свой и душу
В родном краю России отдаёт.
Что в жизни нашей может быть дороже:
Банкирский шик иль воинский гранит?..
Богатый тот, кто Родине поможет
И русский меч Победы сохранит!
Цинична совесть и нахальна воля,
И дьявольская доля у того,
Кто на пути от нищеты и боли
Не защитил ни разу никого!
2014
***
Иноземцу меня не осилить
И уже невозможно пресечь,
Я недаром родился в России
И пою её горе и меч.
Вырастал я за сына и брата
Из тяжелой и злой маеты,
Вам, которые ложью распяты,
Вам, которые пулей взяты.
Смолкни, ветер, над миром разбоя,
Эхо смерти, не шастай в лесу,
Я боюсь,
что однажды с собою
Тайну века во тьму унесу.
Будет каждая крыша согрета,
Вспыхнет праведный свет навсегда,
Если в грозную память поэта
Залетает вселенной звезда.
Если выстояв, выдюжив, вызнав,
Я поднялся – и солнце в груди,
Если вещая матерь-Отчизна
День и ночь у меня впереди.
Струны времени, совести стрелы,
Красной масти на поле цветы,
Это – чувства и слова пределы,
Это – ты, моя Родина, ты!
1979
