Артём ПОПОВ. Осень Ошевенска

Очерк / Фото Ирины Кемаковой / Илл.: На заглавном фото и далее: Свято-Успенский Александро-Ошевенский мужской монастырь

Мы выехали на прямую, как взлётная полоса, дорогу – впереди километров десять. Странно, монастырь должен бы приближаться, а он, наоборот, всё удалялся от нас. Может быть, причина оптического обмана – дождь, который лил с начала сентября. Капли висели в воздухе, земля уже не принимала столько влаги. И вот внезапно монастырь вырос перед нами в окружении старых, выше стен, ещё ярко-зелëных лиственниц.

Свято-Успенский Александро-Ошевенский мужской монастырь находится в километрах сорока от Каргополя, районного городка Архангельской области. Основан в XV веке Александром Ошевенским. Сегодня здесь живут четверо монахов, несколько трудников и послушников – всего не больше десятка.

Сложно представить, но, как я прочитал, Ошевенский монастырь был в своё время не менее знаменит и влиятелен, чем Соловецкий. К святому преподобному Александру Ошевенскому и сейчас обращаются верующие с последней надеждой об исцелении, пишут на сайт монастыря со всех концов России, чтобы братия помолилась о здравии.

Одно из чудес, сохранившихся здесь с XV века, – камни-следовики, которые запечатлели ступню самого Александра Ошевенского. А ещë есть Святой источник и Святое озеро с целебной водой. До сих пор неизвестно, где покоятся мощи самого святого: до вскрытия представителями советской власти раки монахи успели их спрятать. Но где же?

Трудно объяснить, что я почувствовал, только пройдя Святые врата и оказавшись на территории монастыря. Лёгкость? Радость? Благодать – вот точное православное слово.

Елена Владимировна Пухова, учитель словесности сельской школы и помощник монастыря, увлечённо проводит экскурсию. Со стороны дороги сохранилась часть монастырской стены, две угловые башенки со шпилями наверху, надвратная церковь Святого Николая Чудотворца, настоятельский и монашеский корпуса. Остальное разобрали в советские годы. Кирпич местные жители использовали для своих печей. Только не было добра у этих людей: угорали в банях или в избах случался пожар.

– Из монастыря ничего нельзя без благословения выносить, – говорит Елена Владимировна.

Напросился в братский корпус. Здесь налажен быт, как в городе: светло, тёплый туалет, монахи готовят по очереди на газовой плите. Наступало время для чаепития. День длится строго по расписанию: служба, молитва, труд, обед, снова труд...

А я подумал про себя, смог ли остаться здесь, в монастыре, служить и трудиться? Хватил ли сил? И самое главное – настало ли время? У каждого свой путь.

Тропарь святому преподобному Александру Ошевенскому начинается так: «Христа, истинного Бога, всею душею возлюбил еси и Тому невозвратным желанием последовал еси, вся же красная и сладкая мира сего возненавидев...». В этих словах уже ответы на вопросы: полюби Господа больше себя, откажись от искушений грешной мирской жизни...

В монастырском огороде 20 соток картошки, теплицы, где выращивают помидоры, огурцы, перцы, пасека, в хозяйстве курицы и корова по кличке Ночка – иссиня-чёрная с выразительными глазами. Ждала, что мы принесли вкусненького. Нельзя обмануть животинку – угощаем печеньем. За секунду слизывает своим большим языком. Корова недавно болела – наверное, переела мокрой травы. Братия молилась – и сегодня Ночка на своих ногах или правильнее сказать копытах.

Монастырь начали возрождать только в 2001 году. Почти отремонтировали колокольню. На Успенском соборе сделали временную крышу, чтобы предотвратить дальнейшее разрушение. Внутрь собора будто бомба попала – многомиллионная и долгая работа впереди. Я увидел на территории монастыря тонкие прутики с листочками – будущий яблоневый сад. Он тоже не растëт быстро, но обязательно даст плоды. Так и собор непременно услышит молитву.

Прошусь у монаха Никодима, черноглазого, с длинными до плеч волосами, забраться на колокольню собора. Вроде невысоко, но какой пасторальный вид открывается! Понимаю, почему это место выбрал Александр Ошевенский для своей обители. Даже в такую хмарь здесь естественная природная красота.

Хочется позвонить в колокола, ни разу в жизни не пробовал. Монах Никодим учит меня колокольному мастерству, я дëргаю за верёвочки и... какой громкий и чистый звук раздался! Оглушëн колокольным счастьем. Наклонённые от старости липы стали моими первыми слушателями. Ветер понëс звук дальше – по ещё не заросшим лугам, в жёлто-зелёный сентябрьский лес.

На прощание машу рукой братии. Молитесь, пожалуйста, о нас. Охраняйте, лиственницы, монастырь.

***

Ошевенск – куст деревень. Заезжаем в деревню Погост. Она включена в Ассоциацию самых красивых деревень России. Какие здесь избы! Словно живой музей под открытым небом. В деревне можно снимать историческое кино, не нужны многомиллионные декорации «Мосфильма». Домам больше двухсот лет, не обшитые сайдингом, они сохранили свой первоначальный вид. Как это удалось? Чудо. Будто великаны строили эти не дома – крепости: такие толстые брëвна, что не обхватить, не поднять. Примечательно, что внутри изб нет острых углов.

Илл.: Здесь и далее: Ошевенск

У Богоявленской церкви нас встречает отец Александр с матушкой Светланой. Этот деревянный храм стоит с XVIII века! Здесь самые большие на Северо-Западе расписные «небеса».

После очередного закрытия церкви в хрущёвские времена община образовалась только в 1990 году благодаря местным жительницам. Рассказали мне о бабушке Евдокии по прозвищу Спутник. С каждым встречным она здоровалась, путник уже пойдëт дальше, а она всë стоит, говорит... Божий одуванчик в белом платочке, родом будто из XVIII века.

Несколько лет назад вандалы украли из храма старинные иконы. Сокровище нашли. Но деревенскому храму их не оставили, чтобы кража не повторилась. Случилась другая беда – просел один угол церкви, требуется ремонт.

Из радостного: летом нашли из старых плит дорожку, которая вела к храму; в колокольне открыли выставку итальянского фотографа. Здесь такая щедрая натура для творческих людей. Уже много лет сюда приезжают на лето московские и петербургские архитекторы, дизайнеры, художники.

– И что вы здесь нашли? У вас же есть храм Христа Спасителя... – удивляется каждый раз матушка Светлана. А москвичи отвечают, что устали от роскоши, хотят прикоснуться к естественному, настоящему, руками сделанному.

– Только полы намою в храме – обязательно кто-нибудь придëт, примета такая. А я и радуюсь каждому прихожанину, – говорит матушка.

В деревне работает приходской дом-музей «Рыжик да морошка». Одна из свежих выставок посвящена Великой Отечественной войне.

– Вы почитайте письма деревенских ребят родителям с фронта: мама, батюшка с прописной буквы писали, – восхищается матушка Светлана. Она собрала много фактов о трудовом фронте – жизни деревни в годы войны. Об этом писали в своих произведениях и Фёдор Абрамов, и Василий Белов...

Вот уже второй час матушка воодушевлённо рассказывает о храме и деревне и вдруг на секунду замолкает:

– Знаете, как тоскливо выглядят осенью пустые дома? Хочется, чтобы в каждом окне горел свет...

И нам тоже пора ехать. Отец Александр крестит:

– Архангела вам в дорогу!

Обратный путь в город оказался быстрее, хотя дождь так и не остановился. Спустя неделю в Северодвинске, в суете будней, я поймал себя на мысли: а не привиделся ли мне Ошевенск – монахи, колокольный звон, избы-экспонаты. И только иконка с ликом святого, подаренная отцом Александром, подтверждает: это было, было...

г. Северодвинск