Екатерина БУШУЕВА. Сибирская колба. Из жизни ссыльнопоселенцев Васюганья
На фото: Е.Г. Бушева в молодые годы
Об авторе. Бушуева Екатерина Герасимовна родилась в посёлке Озерно-Кузнецово Алтайского края. Год рождения ориентировочно – 1927, по паспорту – 1928. Предположительно дату назвали сами родители: Наталья Харитоновна и Герасим Феофанович Фоминых, обозначив рождение дочери 1928-м годом, чтобы её позже привлекли к работе на лесоповале. Отец Герасима Феофановича – из крепкого казачьего рода, охранявший границу с кыргызами (так тогда называли казахов), выращивал тонкорунных овец и племенных быков. Семья Фоминых была уважаемой, все члены семьи работали много, наёмных работников не держали. В 1931 году были раскулачены и сосланы в Сибирь, село Подгорное Томского округа. Екатерина – младшая из шести детей. Дату рождения – 7 ноября – она выбрала сама: метрические документы были утеряны, её мама помнила только, что крестить девочку везли по первой пороше. Благодаря таланту, трудолюбию и доброте Герасима Феофановича и Натальи Харитоновны все шестеро детей выжили в ссылке, выросли хорошими людьми. Школу Екатерина закончила в Подгорном в 1945 году, в 1948 году поступила в НИИГАиК, готовивший специалистов по геодезии и картографии (ныне СГУГиТ). В институте познакомилась с Андреем Васильевичем Бушуевым (Википедия: А. В. Бушуев). Через 7 лет они поженились. Родилась дочь Наталья. Окончив институт, Екатерина Герасимовна три года проработала в Казахстане, а после замужества уехала в Ленинград, работала в Ленгипротрансе, в частности проектировала БАМ. В 1985 году вышла на пенсию. В судьбе Екатерины Герасимовны отражена сложная история всей нашей страны.
На фото: Молодая семья. Андрей и Екатерина Бушуевы
Рассказ «Колба» входит в воспоминания Екатерины Герасимовны. Читатель, вероятно, обратит внимание, как подробно в рассказе показаны маршруты двух походов девочек, отправившихся в дальний и опасный путь за колбой самостоятельно, без взрослых. Наверное, так проявилась верность автора воспоминаний своему призванию картографа-проектировщика дорог.
Сибирская колба
Все времена года в Сибири яркие, выразительные.
Щедрое лето часть дней отдаёт весне, а последние дни – осени, для себя оставляет только зарницы! Ждёшь, ждёшь лета и вдруг на горизонте заиграли зарницы – значит, лето прошло.
Осень – склонились тяжёлые грозди спелой черёмухи.
В Соловьёвской тайге заготовка кедрового ореха.
На Бакчарском болоте красные скатерти – клюква рассыпана.
Берега речек пастелью окрашены. Всё, как на ярмарке, всё на показ. Осень пришла... Включили дожди... Дождь на всю осень – до самого снега. Хлюпает грязь под колёсами, хлюпает грязь под ногами прохожих... Хлюпает, хлюпает... Осень пришла.
Зимняя картинка одна: ты такой маленький, мороз такой лютый, солнце окутано радугой, скрип снега под полозьями и под твоими пимами рваными.
Треск льда на реке, как удар колокола, оповещает приход весны! С треском льда душа твоя просыпается. С пробуждением души – ты видишь, ты чувствуешь. В тебе начинают сливаться энергия звуков и энергия запахов – ты чувствуешь, что ты живой! Сидишь на крыльце или стоишь у забора и слушаешь пенье скворца или рёв воды по оврагам. Это особый магический рёв – он бывает только ранней весной. Овраги, как трубы органа, начинают звучать.
Не надо спешить – надо почувствовать запах и звуки весны. Говоришь себе: «Не спеши, пожалуйста, не спеши...».
Брызги сока из первого стебелька колбы* – это заключительная часть твоего созерцательного ритуала. А началом всегда бывает весна!
Мы с трепетом наблюдаем, как убегают белые пятки снега, как умолкает рёв воды в овраге, как начинает дышать земля, освободившаяся от снега, и как появляется первый зелёный цвет.
Первому походу за колбой предшествует длительное ожидание. Это можно сравнить с ритуалом японского чаепития: смысл не в выпитом чае, а в самой процедуре – в созревании, в предвкушении...
И мы точно так же созревали для первого похода за колбой – наблюдали за снегом, землёй, травой... И за кукушкой. Её голос будет сопровождать нас, отвечать на злободневный вопрос: «Кукушка, кукушка, сколько лет мне осталось жить?».
Она всякий раз отвечала...
Договариваемся вечером – где, когда и сколько нас. Решили отправиться втроём: мои подруги Анна и Шурка и я – трое детей из посёлка ссыльнопоселенцев.
Место, где растёт колба, – это дальний угол между гривой и рекой Икса. До дальнего угла километра 3–4 с препятствиями. Надо добежать до Варгатерского тракта, преодолеть большой овраг, пробежать мимо берёзовой рощи и через 1–1,5 километра наш дальний угол. С собой берём стандартную пищу: бутылка воды, кусок хлеба и немного соли в коробочке. Форма одежды у нас летняя – босые ноги и поношенное платье.
Все в сборе – холщовые сумки на шее висят – для колбы и с запасом еды.
Путь предстоит не по ровной дороге – путь с препятствиями. Всегда рысцой, всегда полубегом, всегда пешком.
Надо спешить.
На фото: Екатерина Фомина - школьница
От нашего дома вдоль огородов бежим по самой кромке озера – старицы – до цыганской избушки и по бревешкам переходим ручей, соединяющий старицу с речкой Иксой. За переходом – согра, но красивая тропинка в согре быстро кончается, и нам надо перейти заболоченный, заросший высокой осокой участок старицы. Выбираемся на поскотину с редкими деревцами боярки – это летний промысел, а сейчас путь наш вдоль Иксы до Варгатерского тракта. За трактом огромный овраг с крутыми откосами. Утопая в глине оврага, идём по одной стороне до размытого перехода через ручей на дне оврага. Как перебраться? Помогает богатый опыт, накопленный за многие вёсны при переходах через многие ручьи. По другой стороне поднимаемся вверх. Наверху красивое место – земляничные поляны. И только там растёт жёлтая земляника (очень ароматная и очень сладкая).
У подножья гривы справа – чистая, белая берёзовая роща.
Большая часть пути позади. Скоро заветное место. В углу между гривой и Иксой растут большие осины, в мочажинах, между корнями осин по кромкам растёт колба.
Радость охватывает нас при виде колбы. Прыгаем с корня на корень, пучок за пучком отправляем в свои мешки. Школьные холщовые сумки набиты колбой.
Пора отправляться в нашу любимую берёзовую рощу. Такой красивой берёзовой рощи я больше нигде не встречала! Там наши тела отдыхали, а души витали вместе с кистями берёз, мечты улетали... Только там можно было увидеть, как наше время безвозвратно летит, как мы взрослеем...
Мои мечты в берёзовой роще сбывались всегда, ведь для меня мечтой был план на будущий день.
***
Кто-то сказал: «В Мушкино растёт столько колбы, что хоть косой коси!». Такие хорошие мысли могли прийти в голову только после съеденных нескольких ароматных стебельков.
Сказано – сделано! Дружно встаём! Решено! Идём в Мушкино за колбой!
Но Мушкино с противоположной стороны от Подгорного. Это примерно в десяти километрах от нас – значит, надо идти с ночёвкой.
Значит, с ночёвкой!
Около Мушкино большие поля, на которых выращивают рожь и овёс, поэтому есть стога и скирды соломы. Будет где переночевать.
Форма одежды у нас та же, что и всегда летом: босые ноги, поношенное платье.
Первая сочная колба вливает в меня силу, надежду и бодрость духа. Несколько стебельков, обмакнув в соль, отправляются в рот вместе с хлебом и глотком воды. После долгой зимы колба – подарок природы. Жгучий сок разливается по всему телу. Столь необходимые для жизни витаминные дозы взбодрили и зарядили на дальнейшие подвиги.
Предстоит пройти километров десять с препятствиями в виде обрывов, ручьёв, заболоченных стариц...
До центра села Подгорного дорогу мы знаем как свои пять пальцев – можем бежать с закрытыми глазами, – а что нас ждёт дальше? Говорят, вдалеке есть страшный обрыв с омутом, в который бросилась красивая девочка – наша подружка. А ближнее самое опасное место – обрыв горы Кулайки.
Пока светло, надо будет запомнить спуск с обрыва и заметить, где проходить по кромке воды, где обходить свежие свалившиеся глыбы глины и как потом подняться по склону.
Спускаемся в согру**.
Справа, при выходе из согры, заросли жимолости. Осенью голубые кусты будут сплошь покрыты ягодой, но, пробегая мимо кустов, мы незрелые ягодки съедаем. При выходе из согры – мочажина, потом ручей, который надо переходить по бревешкам. Заросший кустарником ручей впадает в Чаю. Через ручей надо перейти по накату огромных брёвен: ставя ногу на круглое бревно, другое бревно далеко, приходится делать широкий шаг или прыжок – то и другое опасно. Место, где лошади ставят копыта, покрыто щепой и занозами.
После ручья крутой подъём на гриву.
Надо держаться всё время правой стороны – ближе к подножью гривы, чтобы пересечь большую излучину реки Чая, в пределах течения которой расположено районное село Подгорное.
Бежим по леспромхозовской улице через село – до Коломенского тракта. Мимо кузницы и папиной слесарной мастерской.
Дальше нам путь неизвестен. Знаем только направление – берег реки Чаи.
От гривы нас оттеснила ещё более мрачная согра.
Мы даже не заметили, что приблизились к самому страшному месту, созданному для страшной сказки. Нас ошеломила чёрная туча птиц, пролетающая над нашими головами. Весь склон гривы был покрыт могучими деревьями, на каждой ветке дерева – огромное чёрное гнездо. Летящая чёрная туча оседала на гнёзда, и такая же чёрная туча отдалялась от гнёзд. Что это такое? Откуда их столько?
Вдоль берега реки неширокий старый причал для разгрузки и погрузки барж и подвод. Замшелые брёвна причала и высокого сооружения без окон и дверей произвели на нас жутковато-сказочное впечатление. Всё расположено у подножья гривы на берегу реки Чаи. Чая, ударяясь в гриву, превращалась в омут с высоким обрывом.
Ошеломлённые увиденным, поднялись на верхний край обрыва. Чёрные тучи птиц продолжали курсировать, пролетая над нашими головами и над омутом, падая до самой воды, оседали на пристани элеватора. Круглый год для птиц здесь был корм – зерно, которое привозили на подводах и баржах для загрузки и выгрузки.
Мы по очереди ложились на землю и по-пластунски подползали к кромке обрыва. Вот с этого обрыва наша сверстница, очень красивая, жизнерадостная девочка, вместе с чёрной стаей птиц улетела в омут. Свесив голову, мы рассматривали мусор и брёвна, вращающиеся и исчезающие в воронке мрачного омута. От такого зрелища у меня кружилась голова, но мои ноги были в надёжных руках страховщиков.
Продолжая свой путь вдоль берега Чаи, мы долго не могли избавиться от впечатления: чёрной стаи птиц, обрыва, омута... От истории с трагическим концом. Бегу, босая, с холщовым мешком, с куском хлеба и бутылкой молока, а в голове одна мысль – почему красивые юные люди так рано уходят из жизни? Надо спешить, чтобы засветло найти место ночлега.
Слева река, справа поля, разделённые сограми. Мушкино должно быть на берегу, значит, не надо сворачивать в сторону. Вот и гумно появилось, рядом скирды старой соломы – значит, посёлок рядом. А стога овсяной соломы – на полях, там, где выращивают овёс. Надо искать стога за мочажинами, за сограми – откуда за зимнее время санным путём не могли увезти солому: близко к посёлку их не будет. Ура! Мы нашли стог соломы – ночлег обеспечен!
Пока светло, надо успеть сделать гнездо в стоге: это дело личное – каждый устраивает постель сам для себя. Низ стога уже занят ползающей, прыгающей живностью – да и солома внизу с запахом прели... Делаем гнёзда повыше, выдёргиваем пучки соломы – занятие нелёгкое и не быстрое. Не хочешь ночью мерзнуть – закапывайся глубже.
В сумерках уселись на мягкую солому у стога, вытащили свои бутылки с молоком и куски хлеба, вытянули ноги – утомлённые дурной головой – и наступило блаженство. Хлеб запивали молоком с кусочками масла, взбитого за долгий путь, и думали, что на свете нет ничего вкуснее нашей еды. После еды каждый залез в своё гнёздышко, закрыл отверстие соломой, принял позу эмбриона... И до рассвета...
Лучи раннего солнца осветили нашу сторону и дали команду – подъём! Мы выпорхнули из своих ароматных гнёздышек, очистили пёрышки от соломы-мякины, повторили вкусный вечерний приём пищи и стали размышлять, где же искать колбу? Решили: надо найти мочажину, по кромке которой растут большие осины, – там должна быть колба.
Ищем, куда-то суемся – всё не то. Всё какие-то заросли кустов или травы. В высокой траве комары – уже не раннее утро, а они ещё спали, мы их разбудили. После долгих поисков пришли наконец на поляну – вокруг огромные осины, а у подножья опушки с осинами – и вся мочажина покрыта колбой. Сплошной ковёр из колбы!
Солнце пригрело – и слой комаров, как пена, окутал поляну. Маленькие, злые, жгучие, голодные плотной массой оседали на руках, на лице, склонённом к колбе. За каждым пучком приходилось нырять в комариную кислотную массу. Мы погружались и выныривали, чтобы перевести дыхание. Лицо и особенно уши горели от комариных укусов, нос и глаза раздулись и покраснели.
Сбор колбы продолжался, пока мы не почувствовали вес наших мешков. И хотя хотелось сорвать ещё и ещё, пучок за пучком, терпение лопнуло у всех одновременно – всё, баста! С тяжёлыми ношами выбежали на опушку осинника и только здесь смогли открыть рот без страха, что он будет забит комарами.
Пора подумать о возвращении. Нужно поскорее пройти территорию «тёмного царства» с обрывом, омутом и тучами чёрных птиц...
Последние глотки молока, завязаны мешки – и мы, как солдаты в походе, мешок с колбой, превратив в скатку через плечо, приготовились к броску – в обратный путь.
Хорошо, что много препятствий на нашем пути – мысли заняты лишь преодолением.
Вышли на дорогу, идущую вдоль берега реки, теперь надо пройти по кромке обрыва с омутом. Пока светло.
Издали видим чёрные мрачные тучи птиц – молча бежим, не чувствуя тяжести ноши. Проходим подальше от бровки обрыва – заглядывать в омут больше желания нет. Кричащие птицы прямо с обрыва падают вниз и у самой воды делают крутой поворот к причалу. Внизу, под горой, они вновь с резким криком и хлопаньем крыльев пролетают над нашими головами.
Вот и накат брёвен через заросший кустами глубокий ручей...
Пока было светло, мы успели преодолеть мрачное место – теперь можно немного передохнуть. Есть кусок хлеба, есть колба, есть вода из ручья – больше нам ничего не надо.
А дальше вдоль согры – труднопроходимых кустарников, мимо кочек, болота. Непроходимая согра – неприятное место, а в сумерках она ещё страшнее. Иду и думаю: скоро по её кромке медянки появятся, и хвощ выпустит пестики.
Когда мы удалились от мрачного берега Чаи – с обрывом, омутом, с элеватором и замшелым причалом, я почувствовала тяжесть груза на шее. Но скоро появятся избушки села, а потом и Коломенский тракт. Торопимся и отсчитываем ориентиры.
И вот мы уже бежим по тротуару Подгорного – это леспромхозовская улица. Здесь в новых срубленных из хороших брёвен домах живёт начальство, которое руководит не только лесозаготовками и лесосплавом, но и отправкой колонн по этапу на лесоповал. Безвозвратно. Отправить начальники – семья Литвиновых – могут любого, кто им не понравится, поэтому все Литвиновых боятся и стараются по леспромхозовской улице не ходить.
Наконец и Подгорное позади! Осталось спуститься с крутой горы с обрывом в Чаю, а потом – и с закрытыми глазами – можем добежать до обрыва Кулайки. Благополучно спустились – вот и мостик через ручей, бегущий из согры в Чаю. Прошли по жердям и набросанным палкам. Если мимо наступишь, то увязнешь в грязи по колено.
Какой тяжёлый мешок на шее!
Выбрались на хорошую дорогу, ещё полтора-два километра, потом подъёмчик... Как спуститься с обрыва – с тяжёлой ношей на шее?
Преодолеем. Преодолевали не один раз – опыт накоплен, только надо выбрать наилучший вариант спуска. И ещё нужно под Кулайкой пройти и не свалиться в воду – течение реки здесь быстрое и глубокое.
Слава богу, миновали обрыв.
Прошли мимо кирпичного завода.
Из нас троих ближе к заводу живёт Шумакова Анька, ей придётся только обойти огромные заводские навесы***, а можно и поднырнуть под ними – но это более опасный вариант. Мы с Шуркой живём на другом конце посёлка – это ещё километра полтора пути.
На фото: Ссыльнопоселенцы Васюганья
Теперь мы крутим мешки вокруг воспалённой шеи и, уже медленно от усталости ступая, отсчитываем каждую избушку. Около ручья на берегу Чаи живёт Ленка Мягких с младшей сестрой и матерью, отца у них нет – расстрелян. Потом изба Журавлёвых – сын на лесоповале, муж расстрелян. И так – по порядку: Пимониха с сыном – муж расстрелян, Горшечниха с тремя малолетними сыновьями – муж арестован, Черемисин – старшая дочь сумасшедшая сошла с ума в ссылке, все местные Дуньку знают. Изба Стуколовых – двое мальчишек живут с дедушкой, мать недавно умерла, отец где-то, говорят, в тюрьме.
А вот и поворот нашей улицы – избушки будут идти вдоль Иксы. На повороте – очень старый кержацкий дом, в нём нет постоянных жильцов: то какие-то люди в башлыках кого-то охраняли, то мелькали временные постояльцы, у которых было много икон. Мама меня водила посмотреть на иконы большие и маленькие в ажурных красивых окладах с красивыми камнями.
По круглым бревешкам перешли ручьи, бегущие из болота в Иксу, потом побрели по берегу Иксы...
Всё ближе и ближе к дому – а мешок на шее всё тяжелее и тяжелее!!!
Вот и наши соседи Ткачевы.
Я уже дома, а Шурке ещё метров двадцать идти.
В темноте сброшен мешок с колбой и на полати...
Как хорошо на ровных досках лежать, можно вытянуть руки и ноги – и провалиться в сон...
Я проснулась в родной земляной избе от запаха колбы. Мама заготовила колбу на зиму. Запаха хватило не только на избу – запах распространился вокруг, на всю улицу. Весь посёлок знал, где заготовили колбу впрок.
А мне хватило одного дальнего похода за колбой, и этот поход остался в моей памяти на всю жизнь!
--------------
* Колба – другое название – черемша.
** Согра – болотистое место, покрытое кочками, редким ли редколесьем.
*** Навесы – многометровые стеллажи, на которых сушатся кирпичи.
На фото: Автор очерка, Е.Г. Бушуева с дочерью Натальей
