Виктор БОЧЕНКОВ. Писатель, который остался в строю

«Возможно, я бы никогда не заинтересовался творчеством Виктора Ивановича Лихоносова, изучением всей русской литературы и литературной критики, если бы не поступил на факультет журналистики Кубанского государственного университета». Это признание Андрей Нейжмак, автор книги «Виктор Лихоносов: жизнь после смерти», привел в самом конце, в разделе, где выразил благодарность людям, без которых не состоялось бы исследование.

А оно, без сомнения, состоялось.

Я вспоминаю, как совсем недавно на страничке одного из филологических вузов ВКонтакте прочел о викторине, посвященной творчеству Сергея Довлатова. Его голос, как было там сказано, «стал совестью целой эпохи». Писатель «учил нас главному: говорить правду без пафоса, но с достоинством». Что есть правда? Согласен с тем, что писатель с потревоженной совестью, с особой чуткостью к несправедливости и несовершенству общественного устройства уже обретает право на слово. На то именно слово, которое не должно звучать, по Евангелию, праздно, ибо за него надлежит дать ответ. Но…

«Совесть эпохи» – одно, совесть народа – иное. И в этой фразе – бессознательно – автор обращается к понятию о времени (эпоха). Потому что выразителем совести народа Довлатова не назовешь. Здесь, когда мы говорим о народе, действует категория Извечного: не только настоящее (своя эпоха, и всё тут!), но также прошлое и будущее переплетаются и сосуществуют едино. А что «эпоха»? Прошла, и нет её. Народ вечен.

Лихоносов не мыслил только своим временем. Его куда больше волновала философская проблематика преемственной связи поколений и времён, их совместное бытие, определяющее во многом личность человека.

…Занимаясь литературными «раскопками», отыскал в мартовском номере журнала «Волга» за 1969 год статью критика Виктора Петелина «Россия – любовь моя». Меня интересовал писатель из Калуги Валентин Волков, один из ярких представителей русской онтологической прозы. Критик поставил его здесь в один ряд с такими прозаиками, как Виктор Астафьев, Василий Белов, Евгений Носов, Виктор Лихоносов.

«В чем сила этих писателей? – спрашивал автор статьи и отвечал: – В искренности, в бескомпромиссной правде. Истоки их творчества – в деревне. Прошлое и настоящее русской деревни – в центре идейно-художественных исканий представителей новой волны в русской прозе. Вот почему художник уходит в свое детство: он старается понять самого себя через познание своих отцов и дедов. Отсюда длинная цепочка дедушек и бабушек – как низкий поклон благодарного внука. В наших дедах и отцах – истоки нашей национальности».

Виктор Лихоносов учит хранить в себе то, что сегодня у нас всеми силами хотят отнять, – божественное начало в человеке. Память историческая и родовая, кровная связь поколений, тайна связующих звеньев – об этом его «Родные». Застольная песня про Ермака в конце – символ единения разных поколений. К ней, как в церковной литургии, можно опоздать, главное – прийти… И пожилая женщина в «Люблю тебя светло», которая видела Есенина, тоже символ преемственной связи, которая делает нас народом, а не стадом.

Но… я говорю о Лихоносове, а нужно о книге, посвященной ему.

Написать идеальную биографию нельзя, и очень хорошо, что Андрей Нейжмак не ставил себе такой задачи. Пройдет время, будет обоснован новый взгляд на ту или иную личность, будь это писатель, общественный деятель, военачальник. Отыщутся неизвестные ранее документы и свидетельства. Потребуется другое жизнеописание. Иное осмысление. Если перенести акцент на собственное восприятие человека, его творчества, тогда… Что тогда в итоге выйдет: биография или эссе – произведение другого жанра?

Андрей Нейжмак в большей мере ориентировался на второй путь. Биография Виктора Лихоносова выстроена им в виде цикла очерков, где элемент собственного, авторского, «я» играет немалую роль, при этом сохраняется строгая опора на факт. Это путь писателя, и одновременно путь автора к писателю.

Совет автору – избегать слова «текст» («С подобным душевным трепетом Виктор Иванович написал текст…»). Оно вошло в обиход откуда-то из постмодернистской поэтики. Лучше указывать непосредственно жанр: статья, рассказ, повесть, очерк. Говоря «произведение», мы подразумеваем, что его «текст» «работает» в том числе совокупностью своих отдельных частей, фабулой, которая не обязательно должна совпадать с сюжетом (как в «Герое нашего времени»). «Текст» не передает этих и других оттенков и смыслов. С другой стороны, это имеет хоть какое-то соотношение с филологией, чем разговорное «вещь», как было раньше принято в широком обиходе.

Однако отдельное слово не определяет общего стиля. Автор верно выбрал и выдержал тот методологический подход, который позволил показать и раскрыть личность писателя. Это синтез эссеистики, документалистики с точной опорой на факт, собственного анализа творчества (пусть это порой короткие замечания: так подумалось), специфической полифоничности в попытке дать оценку и сообщить сведения о человеке – голос людей, знавших писателя. Акцент переносится на стороннее свидетельство. В книгу вошли беседы с писателями Андреем Пиценко, Лидией Сычевой, Александром Федорченко, Владимиром Крупиным и его супругой, Виктором Потаниным (также с супругой), актером Юрием Назаровым, заслуженным работником культуры Кубани Наталией Корсаковой. Причем, что интересно, все они живут в самых разных местах – Краснодар, Москва, Курган – и каждого надо было разыскать, с каждым лично пообщаться. Это не был напрасный труд. Каждый из собеседников Андрея Нейжмака раскрывает Виктора Лихоносова с особой стороны. Писатель, исследователь, копающий архивы, защитник памятников старины. Борец за историческую память. Его взгляды, труд, общественная деятельность, истоки творчества, друзья, литературные (и не только) связи. Лихоносов и его Краснодар. Лихоносов и его Москва. Лихоносов и казачество… Письма к писателю Леониду Зурову, который жил в Париже.

Андрей Нейжмак не оставляет размышлений над тем, что услышал и узнал. Добавляет беседы собственными выводами. «Виктор Иванович имел какое-то особенное чувство светлой тоски по прошлому, которое будто притягивало к нему людей, помогало находить редкие архивы». И фотографии разных лет, которые дополняют книгу, подчеркивают в том числе и это человеческое свойство автора «Маленького Парижа». Фотоснимки, а их в книге немало, – играют роль дополнительного визуального свидетельства. В книгу включен рассказ об авторе некоторых из них – Анатолии Пантелееве, со своими впечатлениями об этом незаурядном человеке. Это уже пусть небольшой, но отдельный полноценный очерк.

«Истинный художник всегда в пути, беспокойное сердце ведет его по разным дорогам России». Я снова обращаюсь к давней статье Виктора Петелина, которая упомянута вначале. Наблюдение, может, не новое, но верное. Оно предваряет короткий разговор о Юрии Сбитневе, не слишком сегодня известном писателе. Может быть, отчасти потому, что у него не оказалось такого исследователя, как Андрей Нейжмак. Лихоносову повезло. Герои писателя тоже в пути. К своим истокам, к самим себе.

Автор, насколько мне известно, молодой человек. У литературоведа немало задач, в том числе сугубо научных. Но я бы выделил из них одну – сделать так, чтобы русский писатель оставался в русском строю и продолжал сражаться. Сражаться за сохранение Божеского начала в человеке (о чем упоминалось), а вопрос этот особо остро встает в наши дни. Андрей Нейжмак сумел определить не только литературное, но также общественное значение Виктора Лихоносова. Но истинный исследователь тоже всегда в пути. То наследие, что оставил автор «Осени в Тамани», дает простор для широких обобщений, для новых поисков – в контексте русского национального возрождения, а в нем писатель с Кубани занимает далеко не последнее место.

Впервые опубликовано в журнале «Родная Кубань»