Юрий ЗАХАРЕНКО. Шанс
Рассказ / Илл.: Художник Феликс Тибеев
Живёт в нашем городе одна весьма колоритная персона по прозвищу Фофа. Как его зовут на самом деле, никто не знал, а кто знал, тот забыл. Фофа, да и Фофа.
Высокий, поджарый, с густой копной нечёсаных чёрных волос. Узкое лицо с орлиным профилем и круглыми, слегка навыкате глазами – внешностью он мог бы потягаться с любым киноартистом. Если бы не одно «но». Дело в том, что Фофа состоял в немногочисленной городской секте стойких приверженцев огненной воды. Его, одетого в замызганную курточку неопределённого цвета и потрёпанные джинсы, часто можно было видеть на собраниях вышеупомянутой секты в компании точно таких же адептов вкусного и недорогого винишка.
Дабы провести мессу и воздать хвалу Зелёному змию, сектанты с восходом солнца собирались у магазинов и сшибали мелочь у случайных прохожих и знакомых. Размах таинств напрямую зависел от жертвоприношений граждан. Бывали дни скудные, бывали получше, а бывали и обильные, когда дурманящая жидкость текла ручьём и возносились тосты и хвала синеносому божеству.
В один из таких дней, вернее, уже после оного, Фофа очнулся на так называемой Конской горке – любимом месте ценителей санок и лыж.
Не открывая глаз, он сел, поёжился и плотнее запахнулся в свою лёгкую курточку – несмотря на очень тёплый сентябрь, осенние ночи были немного прохладными.
Его шатало, подташнивало, а во рту было так, словно там нагадило сто котов. И в довершение ко всему от дикой пульсирующей боли раскалывалась голова.
«Что же такое мы сегодня пили? – с мучением подумал Фофа и попытался вспомнить прошедший вечер. – Сначала Боря принёс вино. Затем Толян – во\дку. После Жорик где-то разжился само\гоном. Ну и п\иво откуда-то взялось. Всё было как обычно, ничего сверхъестественного. Тогда почему же так плохо?!»
Он обхватил гудящую голову руками и тихо застонал.
«О! Точно! – внезапно осенило Фофу. – Галка притащила банку шпротов – видите ли, без закуски она не может! Точно – шпроты были испорчены!»
Выяснив причину своего недуга, Фофа повеселел и даже стал чувствовать небольшое улучшение.
Он открыл глаза и мутным взглядом обвёл окружающий пейзаж.
В полумраке сентябрьской ночи античными колоннами вверх уносились сосны. В их кронах шумел лёгкий ветерок. Шуршала в траве мелкая зверушка. Над ухом звенел одинокий комар, не убоявшийся ночной прохлады. А над всем этим великолепием из переплетения сосновых ветвей выглядывало круглое лицо Луны.
«Ё-моё! – огорчённо подумал Фофа. – И куда же это меня занесло?»
Он стал лихорадочно вспоминать весь путь своих вчерашних похождений. Память то и дело сбивалась и перескакивала с одного на другое. Но Фофа не сдавался: он думал, пытаясь из мелочей собрать целое.
От дедуктивного метода его отвлёк голубой луч, упавший прямо с неба и осветивший всё вокруг призрачным светом.
«О! Конская горка!» – обрадовался Фофа, распознав местность.
Но радость его была недолгой. Она сменилась сначала растерянностью, а затем и страхом. В голубом луче одна за другой появились три высоких фигуры. Сначала они выглядели как тонкие размытые силуэты. Затем, когда фигуры приблизились, наш бродяга смог отчётливо рассмотреть их неестественно вытянутые головы, огромные фасеточные, как у стрекоз, глаза и тонкие трёхпалые руки.
«Всё – допился! Белочка!» – подумал Фофа и зажмурил глаза, надеясь, что видение исчезнет.
Однако, когда он снова открыл их, видение не только не исчезло, напротив, оно стало более чётким. Да ещё один из невиданных гостей заговорил тонким мультяшным голосом:
– Приветствуем тебя, последователь Великого Зю.
И троица синхронно поклонилась.
Фофа облизнул пересохшие губы, изобразил нечто вроде поклона и хрипло промямлил:
– Здравствуйте.
– Как последователь Великого Зю, – продолжал первый пришелец, – ты знаешь, что много миллионов лет назад Великий Зю заселил землю людьми.
– И всё это время, – подхватил второй, – мы наблюдали за вами.
– Ждали, когда люди будут готовы принять в дар великое знание Великого Зю, – продолжил третий.
– И вот это время пришло, – опять вступил в разговор первый. – Однако вот уже сто лет на месте наших постоянных встреч с учениками Великого Зю, – он обвёл руками сосновый лес.
– В то время, когда око Великого Зю находится ближе всего к Земле, – продолжил второй и ткнул тонким пальцем в жёлтый диск Луны.
– Нам на встречу не явился ни один из последователей Великого Зю, – разочарованно развёл руками третий.
– И вот сегодня, о, великая радость! Ты здесь! – первый раскинул руки, словно собираясь обнять опешившего Фофу.
Тот в испуге поддался назад и жалобно спросил:
– А от меня чего вам надо?
– Мы хотим, чтобы ты принял дар Великого Зю, – гордо ответил второй.
– Вот артефакт, который изменит жизнь на планете к лучшему, – добавил третий.
И первый протянул Фофе бело-голубую спортивную сумку с иностранной надписью.
Фофа машинально протянул руку и взялся за жёсткий ремешок.
– И что же мне с этим делать? – он с сомнением глядел на сумку.
– Всё очень просто, – первый ободряюще кивнул длинной головой. – Сунь руку внутрь, мысленно произнеси то, что ты хочешь получить, и искомый предмет появится в недрах артефакта.
Фофа вжикнул молнией, засунул руку в сумку, мысленно произнёс два слова и в тот же миг почувствовал, как в пальцы ткнулось узкое горлышко стеклянной бутылки.
– «Златая осень», – восхищённо причмокнул он, оглядывая извлечённый из сумки предмет.
В его руках была бутылка в\ина 0,7 литра производства городского винзавода, весьма ценимая местным запойным людом за крепость, объём и ценовую планку.
– Предмет может быть любым – как существующим, так и вымышленным, – продолжал вещать первый из пришельцев. – Ты можешь пожелать…
Но Фофа его уже не слушал – зубами сорвав капроновую пробку, он приложился прямо к горлышку. Выпив одним махом не менее половины бутылки, он вытерся рукавом, удовлетворённо крякнул, достал из кармана замызганных джинсов мятую пачку «Примы», чиркнул спичкой и выпустил облако удушающего дыма.
– Хорошо-то как! – восхищённо воскликнул он и обратился к пришельцам. – А ещё можно такую сделать?
– Сколько угодно, – ответил второй, отступая на шаг от едкого запаха табака.
Фофа повторил манипуляцию с артефактом, и в руках у него появилась ещё одна бутылка «Златой осени», а потом ещё одна и ещё.
Он удовлетворённо кивнул и снова приложился к бутылке. Пришельцы ещё немного потоптались, затем первый воздел руку к небу и произнёс:
– Удачи тебе, последователь Великого Зю! Да будут с тобой и вашим миром знания Великого Зю!
Они опять синхронно поклонились и исчезли в голубом луче.
Фофа не обратил внимания ни на их слова, ни на их уход. Он с нежностью и любовью гладил артефакт…
То, что происходило в последующие две недели в нашем городе, народ вспоминал долго. Почти на пятнадцать дней местный пивной бомонд погрузился в сплошной беспробудный праздник. Ви\но «Златая осень» лилось рекой, у магазинов исчезли жаждущие похмелиться, никто больше не сшибал мелочь у прохожих. Зато то тут, то там – на лавочках в парке, в местном леске – слышались разухабистые песни, звучали здравицы и происходили мордобития. Ну, какая же пьянка без драки? Всё синеглазое братство города боготворило Фофу, который с видом волшебника снабжал их винным напитком.
Однако не всё так было радужно. В магазинах ощущалось катастрофическое падение прибыли. Самогонщицы, баба Нина и тётя Вера, были на грани банкротства. Повсеместно срывались коммерческие сделки, как-то: колка дров и копка картофеля, уборка огородов и погрузочно-разгрузочные работы. Ко всем этим неприятностям добавилось несчётное количество разбитых носов и выбитых зубов. Несколько переломов рёбер, ног и рук. Уголовное дело, два развода, три комы и один летальный исход.
Зато веселья было хоть отбавляй.
Но ничто не может длиться вечно.
Поздним вечером начала октября Фофа, в обнимку с артефактом, который потерял весь свой прежний лоск, непринуждённым шагом двигался неизведанным путём по частному сектору. Что или кто завёл его на пустырь у пруда в реденькой берёзовой роще – неизвестно. Оглядевшись по сторонам, притомившийся путник остался удовлетворён выбранным местом и решил там остановиться. Он устало опустился на пожухлую траву, устланную пожелтевшей листвой, привалился спиной к белоснежному стволу тонкой берёзки и активизировал артефакт. Пальцы, как обычно, нащупали холодное стекло бутылки. Фофа привычным жестом откупорил её и сделал добрый глоток. Крякнул. Закурил и расслабился.
Однако предаваться неге и покою долго не получилось. С неба упал уже знакомый голубой луч, и в нём появились три тонкие фигуры.
– А! Братья по разуму! – радостно поприветствовал их Фофа.
Фигуры приблизились, синхронно поклонились, и первый из них произнёс:
– Приветствуем тебя, последователь учения Великого Зю.
– Здорово, – махнул рукой Фофа.
– Мы вынуждены изъять у тебя артефакт со знаниями Великого Зю, – грустно заявил второй.
– Но почему? – опешил Фофа. – Я ведь только начал.
– К сожалению, люди не готовы к знаниям Великого Зю, – вступил в разговор третий.
– Вместо того, чтобы активизировать в артефакте вечный двигатель, лекарство от рака, средство для бессмертия или ещё что-нибудь полезное, вы выбрали медленный яд, который и употребляли в немереных количествах, – объяснил первый.
– Я не отдам! – закричал внезапно протрезвевший Фофа, прижимая к себе замызганную сумку.
– Это не имеет значения, – печально покачал головой второй.
А третий щёлкнул пальцами, и артефакт, бывший когда-то бело-голубой сумкой с иностранной надписью, рассыпался в пыль.
Фофа взвизгнул и бросился к пришельцам. Но те, не обращая на него внимания, медленно растворились в сиянии голубого луча…
С тех пор минуло много лет. Воспоминания о великом загуле синеглазого братства мало-помалу стали исчезать из памяти горожан. Город стал жить привычной жизнью, с суетой, работой, отдыхом, праздниками и печалями.
А что же Фофа? А Фофа бросил пить, устроился на работу, женился. У него двое детишек и вполне благоустроенная квартира. Вот только каждый год в сентябрьское полнолуние, в то время, когда око Великого Зю находится ближе всего к Земле, он ходит на Конскую горку и сидит там всю ночь напролёт, ожидая, что нашу планету снова посетят три тонконогих пришельца и опять одарят землян невиданным артефактом.
Шанс выпадает раз в жизни каждому…
