Юрий АГАНИН. Джим
Рассказ / Илл.: Неизвестный художник
Южный рынок всегда шумный, в особенности на выходных. Кто за овощами пришёл, кто за специями, кто за соленьями. Да и в будние дни здесь народа хватает. Где ещё купить маринованный чеснок, например, или сванскую соль? Только на рынке и продаётся.
Марина Карапетян, обычная армянка, уже несколько лет торговала на этом рынке специями. Марина – это, конечно, ненастоящее имя, это она так всем представлялась, чтоб имя звучало попривычней для русского уха. А как на самом деле её звали, никто и не знал, разве только полиция и дирекция рынка, так как в паспорте‑то у неё настоящее имя прописано. Может, Мелине, может, Маро, а может, и вовсе какая‑нибудь Мегрануш.
Торговля у Марины шла вполне успешно. Не то чтобы в богатстве купалась женщина, но денег на жизнь хватало, да ещё и откладывала понемногу на чёрный день. А ну как опять какая‑нибудь пандемия случится. Рынок прикроют – и живи как хочешь. Вот своими специями и питайся на завтрак, обед и ужин. Нет уж, Марина всё это проходила и стала намного бережливей.
Покупатели товар Маринин распробовали и полюбили. Каждая вторая продажа была постоянному покупателю. Это, с одной стороны, радовало, с другой – заставляло держать марку. Ни обвешивать, ни старьё подсунуть было нельзя, иначе всех покупателей бы растеряла.
Жила продавщица специй рядом с рынком, так и проходила жизнь одинокой армянской женщины сорока лет: дом – работа, с редкими понедельничными выходными.
Соседскую торгующую братию Марина, конечно же, знала и уважала, и коллеги отзывались взаимностью.
Но как‑то раз рядом с задним входом на рынок расположился незнакомый нищий. Он сидел на разложенной картонке, смотрел на утреннее солнце, смешно щурился и улыбался. Зубов у незнакомца не хватало примерно наполовину, а глубокие старческие трещины на лице выдавали преклонный возраст их обладателя. Одет бродяга был в дырявые джинсы и какой‑то допотопный пиджак, явно найденные на помойке. А рядом с нищим, на той же картонке, восседала небольшая рыжая дворняга. Собака сидела совершенно неподвижно, и казалось, что это чучело из музея.
– Здравствуйте, – Марина смотрела на мужика сверху вниз и внутренне улыбалась монументальности увиденной картины. – Я вас раньше здесь не встречала, вы здесь недавно?
– Недавно, милая, минут пятнадцать как пришёл, – ответил хрипучим, но совершенно не противным голосом бездомный.
– Нет, я имею в виду совсем раньше, – теперь женщина улыбалась уже во весь рот. – Вчера или позавчера.
– Нет, милая, я первый раз здесь. Меня с центрального рынка полиция прогнала, пришлось сюда перебраться, – лёгкая, слегка уловимая грусть послышалась в ответе мужчины. Он продолжал смотреть на солнце, даже ни разу не взглянув на Марину.
– Может быть, это к лучшему, – попыталась подбодрить собеседника Марина. – Вас как зовут?
– Коля, – коротко ответил мужчина.
– А отчество? – продолжила свои расспросы продавщица специй.
– Я не помню, – Коля наконец оторвал свой взгляд от небесного светила и посмотрел на женщину.
– Так не бывает, – удивилась забывчивости собеседника Марина.
– Это у тебя, милая, не бывает, а у нас всё бывает, правда, Джим? – бродяга перевёл взгляд на собаку и ласково её погладил. Рыжий пёс отреагировал на нежность тем, что лизнул своего хозяина в нос. – Вот какое у него отчество? – Коля снова посмотрел на Марину и указал на дворнягу. – Просто Джим, без фамилии, без отчества. Так и я – просто Коля.
– А что, у вас и фамилии нет? – удивилась Марина.
– А к чему она мне? – нищий опять уставился на солнце. – Господу Богу одного имени хватит, когда он меня встретит.
– А я – Марина, – наконец решила не приставать со своими расспросами женщина. Она достала из кармана сто рублей и аккуратно положила их в баночку из‑под кофе, стоящую перед Колей и собакой.
– Храни вас Бог, Марина, – поблагодарил за щедрость Коля, не переставая смотреть вверх, на солнце.
На следующее утро перед работой Марина направилась прямиком к Коле, чтобы положить очередные сто рублей в его жестяную баночку. Нищий с собакой располагались на своём привычном месте и сидели в обнимку.
В этот день Коля оказался более разговорчивым. Он поведал, что раньше жил в другом регионе – правда, в каком, умолчал. Рассказал, что был женат, что у него двое детей. Было дело – он сильно пил, но теперь пьёт редко. Может, врёт, а может, и правду сказал. Не проверить. По крайней мере, перегаром от него не пахло.
Коля стандартно поблагодарил за подаяние Марину, и она пошла продавать свои специи. Так продолжалось где‑то с неделю.
Местные рыночные торговцы относились к Коле по‑разному. Кто‑то, как и Марина, давал ему милостыню, а кто‑то – как, например, Славка Бирюков, продавец хозтоваров, – громко ругался и обещал вызвать полицию. Марина пыталась Славика образумить, но тот и слушать не хотел: считал, что Коля своим видом покупателей пугает.
Через неделю Славка всё же исполнил свои угрозы – и Колю забрал наряд полиции. Но, к счастью, немного промурыжив, бедного мужика отпустили на все четыре стороны, и Коля вновь оказался сидящим со своим рыжим псом на картонке у заднего входа на рынок.
Как‑то раз на глазах у Коли несколько двенадцатилетних мальчишек травили своего сверстника.
– Слышь, Бирюк, гони ещё пятьсот рублей, – кричал один из пацанов в модной бейсболке на невысокого паренька, – иначе тебе конец.
Парень, согнувшись от страха в три погибели, пытался ответить обидчикам, что у него денег больше нет, но в ответ получал лишь насмешки и обидные пинки.
– Эй, мелюзга, оставьте парня, – бродяга приподнялся и направился к пацанам.
– Тебе‑то что? – ответил за всех хулиганов всё тот же парень в бейсболке. – Не лезь не в своё дело.
– Джим, расскажи ребятам, что они не правы, – попросил своего друга Коля, и пёс угрожающе зарычал, оскалив зубы.
– Ну его, пойдём, Даня, – пацаны дёрнули за рукав своего предводителя и наконец ушли.
– Ты чей, парень? – коротко поинтересовался Коля у пацанёнка, от которого только что отступились его обидчики.
– Я Денис Бирюков, у меня тут папа на рынке работает, хозтоварами торгует.
– А‑а, – кивнул нищий, – ну иди к своему папе.
Пацаны потом Коле отплатили: закидали его камнями. У мужика оказалось несколько синяков и кровоточащая рана на голове. Джим попытался Колю спасти, но хулиганы предусмотрительно разместились на крыше соседствующего с рынком сарая, и собака не смогла ничем помочь своему другу. Несколько дней кровоподтёки на лице мужчины напоминали прохожим о случившемся.
И вот, однажды утром у заднего входа оказался только рыжий Джим – без Коли, без баночки и без картонки. Марина не на шутку взволновалась. Да что там Марина – весь рынок размышлял, что же с Колей случилось. Только об этом все продавцы и разговаривали.
Собака спокойно сидела одна у входа и, казалось, чего‑то ждала. Наконец Марина, купив в мясном ларьке немного курятины, решила порадовать скучающего в одиночестве Джима. Но есть пёс отказался, а направился прочь от рынка, регулярно оборачиваясь на Марину – видно, призывая её следовать за ним. Женщина сообразила и двинулась вслед за собакой.
Через десять минут странствий по соседним дворам собака спустилась в подвал старенькой пятиэтажки. Вход оказался приоткрыт, и Марина, хоть и было ей страшно, всё же спустилась за собакой. В дальней комнате, посреди каких‑то тряпок, лежал и тяжело дышал Коля. Джим прилёг рядом с другом и начал тихонько вылизывать ему лицо.
– Ох…, – только и смогла произнести Марина. Она достала телефон и набрала 112.
Скорая помощь приехала быстро. Фельдшер бегло пощупал Колю, и машина увезла мужика в больницу.
– Ну что, Джим, – Марина нежно погладила рыжего пса, – придётся тебе у меня пожить, пока хозяин твой не вернётся. А Джим, казалось, был и не против.
Но хозяин так и не вернулся: Коля умер в больнице. Деньги на похороны собирали всем рынком. У Марины на прилавке стояла знакомая баночка из‑под кофе с небольшой табличкой «Для Коли». Скинулись абсолютно все продавцы и даже некоторые покупатели.
В больнице выяснилось, что отчество у Коли – Тимофеевич, а фамилия – Зарубин. Он действительно приехал откуда‑то с Урала. Но самое удивительное то, что Коле, выглядевшему лет на сто, на самом деле не было и пятидесяти.
Хоронили Николая Тимофеевича скромно. Славка Бирюков произнес прощальные слова, Марина возложила цветы на место, где еще совсем недавно на картонке восседал Коля со своей собакой, а в рыночном буфете всем бесплатно выдали по кутье.
Вечером, после похорон, Марина долго плакала, а рыжий Джим вылизывал лицо своей новой хозяйки.
